В 20‑е годы XX века началось капитальное искоренение казачества. Им запрещалось ходить в традиционной форме, были отменены войсковые праздники, например день Георгия Победоносца, который отмечали в мае. Между тем казачьи хозяйства старались сохранить свой уклад и являлись основными поставщиками хлеба. Но зажиточный казак — значит независимый, и советская власть стремилась их дисциплинировать.
Нижнеувельские казаки были довольно зажиточными, но в роскоши не купались. Все достигалось неимоверным трудом. Для решения важных хозяйственных задач казаки сбивались в артели, занимались кооперацией. Так, например, перед войной в станице было начато строительство собственного завода. Станичники разводили лошадей для Оренбургского войска, получая с каждой головы до 100 рублей прибыли.
Нижнеувельские казаки в составе Оренбургского казачьего войска участвовали во всех войнах и походах, которые вела Россия. Империя уже не оборонялась от набегов степняков, а сама продвигалась в Азию. Во время походов в Хиву и Бухару отличились и увельчане, но их имена не сохранились.
Яицкие казаки, в отличие от солдат и людей из ландмилиции, не получали ни жалованья, ни продовольственного содержания. Им, правда, бесплатно нарезали земли, но казакам это обходилось недешево: пашни находились на расстоянии 25–30 верст от крепости, а от службы никто не освобождал. Так что причины для недовольства были, хотя и не такие, как в заводских поселениях. Все надеялись на доброго царя, и он появился — самозванец, донской казак Емельян Пугачев.
Чем пахнет степь? Жарким золотым солнцем, потом рыжих кобылиц, изумрудной травой. Степь пахнет волей! А воля — это то, чего так не хватало привязанному к сохе землепашцу. Жизнь тяжела так, что невозможно вздохнуть. Сколько ни скреби оралом по земле, все равно не хватит — княжеские, боярские или монастырские люди заберут большую долю. То ли дело степь, где каждый сам себе начальник. Вот где можно пожить вволю! Только воля имела свой запах — воля пахла кровью. И ее знали те, кто умел держать в руках не только плуг, но и саблю.
Лишь два человека в СССР имели по 11 орденов Ленина – Николай Патоличев и Дмитрий Устинов. Сравнивать этих великих людей не имеет смысла. Остаётся только гордиться тем, что Николай Семёнович работал в Челябинской области с 1942 по 1946 год. И завидовать той эпохе, которая могла рождать таких гигантов.
Её называют феноменом, единственной женщиной в дорожно-строительной сфере. Про неё говорят: Раиса сказала, Раиса сделает. Она уверена, что случайностей не бывает, дороги сами выбрали её. Она умеет слышать запах счастья и нереальное переводить в реальность. Об этом и не только наш разговор с генеральным директором завода «Иристон» Раисой Кокоевой.
