Поток контента в нашем мире бесконечен: миллионы книг, миллиарды постов в соцсетях, тысячи фильмов, выходящих каждый год. Кажется, что человеческая фантазия не имеет границ. Но оказывается, что главных тем в искусстве меньше десятка! Мы можем менять эпохи, языки и технологии, но мы всё так же влюбляемся, теряем близких, предаём друзей, ищем справедливость и боимся смерти. Именно поэтому вечные темы перекочёвывают из древнегреческих трагедий в сценарии голливудских блокбастеров и на полотна современных картинных галерей. Вечные сюжеты — это не признак отсутствия фантазии у авторов. Это наш единственный надёжный способ понять, кто мы такие на самом деле. Мы узнали мнение тех, кто сталкивается с вечными сюжетами в силу профессии — у людей искусства.
Николай Осминов,
главный режиссёр Челябинского театра драмы
— Вечные сюжеты — это классика, это произведения, в которых поднимаются вечные вопросы — то, что в театральной среде называют «жизнью человеческого духа». Это проблемы, которые волнуют все поколения: взаимоотношения мужчины и женщины, самоопределение, поиск своего места в мире. Это вопросы, которые волнуют любого человека в первую очередь: что такое любовь? Кто такой я? Как обрести счастье и найти своё место в мире? Если в пьесе, рассказе или романе поднимаются такие вопросы, такие темы, то есть все шансы, что произведение найдёт отклик в умах и сердцах зрителей, читателей. Приведу пример. Недавно я видел инсценировку по мотивам рассказа «Дама с собачкой». Постановка, на мой взгляд, хоть и не безупречна, но очень хороша именно потому, что в ней поднимаются темы, которые волновали людей сто, двести, триста лет назад и будут волновать и через двести, и через триста лет. Можно сказать, что любая новая история — это всего лишь вариация на вечную тему. Принципиально новых сюжетов, в сущности, не существует. Есть даже теория, что всё многообразие повествований можно свести к ограниченному числу базовых сюжетных схем — кто-то говорит о паре сотен, кто-то — всего о десяти-двадцати. Вокруг них и вращается вся мировая литература. И в центре любой такой истории всегда стоит выбор, который должен сделать человек. В драматургии этот выбор — разумный, сложный, мучительный — становится двигателем сюжета. ⠀
Современный театр настолько раскрепостился в поисках формы и выразительных средств, что зритель уже не обращает внимания на внешние атрибуты. Если мы ставим Достоевского, Чехова, Толстого или Пушкина, совсем не обязательно, чтобы герои ходили в цилиндрах и исторических костюмах. Самое главное — чтобы это было правдиво по содержанию. Чтобы это было верно по сути и находило отклик в душе сегодняшнего человека. А выбираем мы материал как раз по тому, насколько он способен этот отклик вызвать. Форма может быть какой угодно, но она всегда следует за содержанием. Недавно у нас была премьера. Это чеховские персонажи, которые проживают историю сегодня. То есть ровно та же история, что и 100 лет назад, но это сегодняшние люди. Они не общаются с прислугой, дозваниваются друг другу по сотовому. Они слушают современную музыку. Вместо собаки — робот-пёс. Но суть не меняется. Те же вопросы, на которые, кстати, до сих пор нет ответов. Вот, наверное, в этом и есть секрет: в том, что ответов нет. Когда человечество со всем этим разберётся, тема потеряет свою актуальность.
Как определить границу между вечным и сиюминутным в искусстве? Что можно отнести к разряду вечного? Сегодня это кажется гениальным, а завтра — пылью. Искусство живёт здесь и сейчас. Я стараюсь не оглядываться слишком сильно на прошлое и не фантазировать о будущем. Я пытаюсь ставить спектакли про сегодня. А что из этого окажется вечным — рассудит время. У меня есть любимые вечные сюжеты, их очень много, особенно в русской классике. Хочется и к Достоевскому прикоснуться, и к Толстому, и к Пушкину. Тут нет «любимых», тут скорее профессиональный аппетит — посмотреть, как это можно сделать сегодня. Как приготовить вкусный суп из тех же ингредиентов, но по-новому. Первый вопрос, который я себе задаю, читая материал: «Есть ли в труппе артисты, которые могут это сыграть? Можем ли мы это поставить?» Не всегда мы можем взяться за материал просто потому, что у нас нет нужного типажа или актёра с определённым набором качеств. ⠀
Восприятие вечных сюжетов меняется в разные исторические периоды. Сегодня мы живём в одной реальности, а 10–15 лет назад жили в совершенно другой. Вечные темы — это как камертон: они звучат всегда, но в разные эпохи мы слышим в них разные ноты. Приведу недавний пример. К нам приезжал Луганский музыкально-драматический театр со спектаклем «Молодая гвардия». В его плакатной, почти агитационной форме сегодня, когда эту историю рассказывают сами луганские артисты, неизбежно накладывается матрица современных событий. Актуальность подвига, рассказанного от первого лица, возрастает многократно. А лет 15 назад, когда главной озабоченностью общества были покупка квартиры и личное благосостояние, такой материал вряд ли нашёл бы отклик. Запроса не было. Комедии — пожалуйста, а вот история о служении и самопожертвовании вызвала бы, скорее, недоумение: «Ну зачем это? Как-то всё не про жизнь». ⠀ Вчера на первый план мог выйти конфликт поколений, сегодня — тема долга и личного выбора, а завтра — поиск духовной опоры. Они все существуют одновременно, просто мы, в зависимости от времени, поворачиваемся к той или иной из них. Как ни странно, даже один и тот же спектакль каждый зритель воспринимает по-своему. Всё дело в личном звучании. Один и тот же спектакль для одного зрителя станет историей о предательстве, а для другого — о прощении, у кого-то он отзовётся темой одиночества, у кого-то — проблемой взаимоотношений в семье, у кого-то — страхом потери близкого.
Александр Венергольд,
Специалист по выставочной деятельности Челябинского художественного музея:
— Вечный сюжет — это сюжет, в котором человек любого времени узнаёт себя, своё окружение, то, что ему близко в его понимании. Любовь, расставание, переживания, борьба, всё, что находится на периферии философии и социальной привязанности. И все эти темы человечество тысячелетиями повторяет по кругу. Превозмогающий всё на своём пути герой; расставание возлюбленных; сражение с природными явлениями и катаклизмами и т. п. Это темы, которые останутся актуальными всегда. Будучи встроенными в сюжет, они позволяют людям погрузиться и осознать себя в близких им темах. Такие сюжеты всегда будут актуальными и вечными. Как может изжить себя тема любви? Никак. Она останется актуальной и через тысячу лет.
Самые распространённые вечные сюжеты — это любовь и семья. Существует огромное множество картин с любовными сценами, сценами прощания, ссорами, семейными застольями. Например, картина Чернилевского «Ссора», в которой две фигуры по краям холста обречённо стоят, а между ними клубится нечто, что можно интерпретировать как обиду. Или, если брать более классическую философскую тему, «Суд Париса» Андреа Локателли: картина отражает тему выбора, ведущего к большим последствиям, меняющим судьбы.
Нужно понимать, что в литературе проще показать историю, объяснить мотивы, указать подробности, но при всём при этом у вас будет отсутствовать визуальная часть. Живопись, как и кино, даёт возможность увидеть сюжет. Конечно, в одном застывшем кадре сложно передать историю целой поэмы, но, используя язык символов, можно сделать множество отсылок; цветом и светом настроить на нужное настроение. Картина ловит тебя в моменте, здесь и сейчас. Книга будет держать тебя в напряжении долгое время, и этот эффект «вау» будет растянут на множество страниц.
В русской культуре вечные сюжеты чаще всего перекликаются с русскими сказками. Здесь, в первую очередь, конечно же, стоит вспомнить о Викторе Васнецове и Иване Билибине. Герои, путешествие, любовь, спасение, метаморфозы — в русских сказках вы найдёте все виды сюжетов, которые прекрасно раскрываются. В западных сюжетах важнее всего именно результат, а в русских сюжетах — процесс. Объясню на примере западного рыцаря и нашего богатыря: рыцарю важнее результат его пути — триумф, награда, победа над драконом. Богатырю важнее сам процесс преодоления невзгод, его саморазвитие, размышления о вечном, знакомства.
Если говорить о том, как современные художники переосмысляют классические сюжеты, то мне кажется, что любое переосмысление — это и дань традициям, и попытка диалога с вечностью, эти понятия сосуществующие, а не взаимоисключающие. Что касается «как», то через смену фокуса и новые комбинации. Например, через знакомые образы поднимаются актуальные темы: экология, социальное неравенство, гендерные роли и т. д. Каждое поколение придумывает новый способ рассказать о всё тех же известных темах с новых сторон. Сто лет назад художники использовали деконструкцию как основу для переосмысления. 60 лет назад это была редукция и минимализм. Затем ирония, постирония, смешение жанров, иммерсивность.
Есть ли в коллекции Челябинского художественного музея произведения, иллюстрирующие вечные сюжеты? Конечно, есть. Тема борьбы человека и природы — «Шторм» Айвазовского. Тема любви, прощания — «Прощание Гектора и Андромахи» Постникова, «Прощание» Айвазовского. Тема отцов и детей — «Запоздала» Богданова. Тема царей-победителей — парсуна Александра Невского.
