Гранит издавна считается символом прочности, вечности и основы. Именно на этом камне наши герои строят не только свой бизнес, но и всю свою жизнь. Эта история о том, как любовь к человеку стала любовью к делу, а семья Михаила Фёдоровича Климова превратилась в настоящую команду единомышленников.
Началась эта история с Михаила Фёдоровича Климова, прошедшего путь от помощника машиниста экскаватора до генерального директора ООО «Челябинский гранитный карьер». Его по праву называют человеком-легендой. В 2022 году он отметил своё 85‑летие, а в 2026 году ровно такую же юбилейную дату отмечает предприятие. Создание гранитного карьера напрямую связано со строительством металлургического завода в 1941 году. В то время стране нужны были танки, самолёты, корабли и артиллерия, а значит, металл. Однако сначала нужен был камень для строительства металлургического производства, поэтому задачей №1 стала разработка гранитного месторождения. Из небольшого полувоенного предприятия Челябинский гранитный карьер превратился в производство, отвечающее строительным потребностям. Здесь не только добывали и перерабатывали гранит, производили щебень и песок, но и начали добывать и перерабатывать известняк, доменные шлаки. Сегодня это современное, динамично развивающееся производство, которым управляют Михаил Фёдорович Климов, его дочь Ирина Михайловна и зять Андрей Георгиевич Дадов.
За каждым успешным предприятием, за каждой впечатляющей цифрой в отчёте стоят не стратегии и не технологии, а люди. Челябинский гранитный карьер своим успехом, своим существованием обязан Михаилу Фёдоровичу Климову. И совершенно не зря его называют человеком-легендой, профессионалом, глыбой в своём деле. Ирина Михайловна, расскажите, пожалуйста, подробнее о том, как ваш отец пришёл на предприятие?
Ирина Михайловна: После окончания школы и ПТУ папа получил специальность «механизатор», позднее с красным дипломом окончил техникум и 25 лет отработал на предприятии «Южуралнеруд» Главюжуралстроя — механиком, начальником смены, заместителем начальника крупного подразделения. По замещению штатов на предприятии составлялся список заместителей на выдвижение будущих руководителей по линии райкома партии. Список, в общем-то, держался в секрете. Но папе сообщили, что он занимает в этом списке второе место после генерального директора. Начальник отдела кадров сказал ему по-свойски: «Миша, имей в виду, ты следующий». Он удивился: «Да вы что! Меня да на пост гендиректора?» Она в ответ строго: «Так положено!» Между прочим, до этого отцу предложили руководить одним из всесоюзных трестов в Воронеже. Но мама отсоветовала, сказав: «Зачем тебе туда идти, трест всесоюзный, ты будешь мотаться туда-сюда. У тебя хорошая работа, вот и трудись». И в 1985 году он принял решение возглавить гранитный карьер. Помню, как папа рассказывал: «Я пришёл и всё сломал». И это правда. Но сломал только для того, чтобы всё построить по-новому. Если бы его меры были не столь радикальными, то карьер бы просто закрыли, а на его месте построили жилой посёлок. Этот карьер изначально считался не очень перспективным, к тому же открывались другие карьеры. Практически отец всё начал с нуля. Он тщательно подбирал специалистов, формировал команду. Одновременно вёл реконструкцию карьера и развернул строительство жилья для работников карьера, это были два дома на территории за аэропортом. Именно с этого времени предприятие начинает работать на крупные государственные объекты. Меняется его структура, объёмы финансирования, растут объёмы производства и число работников.
Каждый добытый здесь камень становится частью важных объектов в Челябинске и за его пределами. Где можно увидеть ваш гранит? Кто ваши главные заказчики?
Андрей Георгиевич: Проще сказать, где нашего гранита нет! Весь Челябинск стоит на нём. Исторически сложилось так: был гранитный карьер № 1 для дорог, а наш, второй, строил город. Промышленное и гражданское строительство. Вокруг нас выросли заводы: КПДиСК, ЖБИ-1, «Бетотек», ЖБИ-74. Все панельные дома северо-запада, да и большей части города, сделаны из бетона на нашем щебне. Из знаковых объектов: дворец спорта «Юность», «Никитинские ряды», часть реконструированной набережной на берегу Миасса в Челябинске, Ленинградский мост, Свердловский тракт и большинство городских развязок — на улице Красной, на улице Братьев Кашириных, на улице Степана Разина и других. Новые спортивные объекты — РМК-Арена и крытый футбольный манеж на Университетской Набережной — строятся из бетона на нашем щебне. Возводится мост на ЧМЗ — там тоже наша продукция. Новая взлётная полоса в аэропорту. Рекультивация городской свалки — укрывной слой делали на нашем материале. Даже когда китайцы искали поставщика материалов для линий метротрама, остановились на компании, которая в свою очередь уже 30 лет работает с нами, потому что им нужен гарантированный результат. За пределы области излишки уходят редко, но бывает. Например, пару лет назад наши клиенты отгружали изделия из нашего щебня для крупного госзаказа в Сибирь. Сами понимаете, везти просто щебень невыгодно, а вот готовые блоки или панели — другое дело.
Впечатляет! При таких объёмах загрузка должна быть максимальной?
Андрей Георгиевич: У нас ровное, плановое производство. Летом спрос выше, но работаем мы стабильно круглый год. Наши клиенты с нами по десять-двадцать-тридцать лет, они планируют закупки на полгода вперёд, и мы ни разу их не подводили со сроками. В нашей компании жёсткое правило: если мы обещаем, мы сделаем всё, чтобы выполнить своё обещание. Работы очень много. Город постоянно обновляется: сносят старые здания, строят новые дороги, меняют коммуникации. Так что наши планы прочно связаны с Челябинском. Наша задача сегодня — не дать предприятию выйти на плато. Постоянно что-то докупаем, модернизируем, улучшаем.
Сегодня в компании работает около двухсот человек. Сложно управлять таким штатом? Ведь именно от руководителя зависит, соберёт ли он коллектив, который будет дорожить своей работой и задержится на десятилетия, или будет извечная текучка кадров.
Ирина Михайловна: Сложно, но удаётся. В нашем коллективе тёплые, человеческие отношения. Я вижу, что людям здесь комфортно, поэтому они держатся за свою работу. Работают десятилетиями, работают целыми семьями. Знаете, иногда одна деталь говорит больше любых отчётов. Мне на юбилей коллеги не просто вручили подарок — они сочинили песню. Не переделали известный мотив, а написали с нуля: со словами благодарности, с историей нашего общего дела, и даже записали её в студии. Меня это тогда до глубины души тронуло, такое душевное отношение на промышленном предприятии встретишь нечасто. Хотя я считаю себя достаточно жёстким руководителем. Вот Михаил Фёдорович разговаривал с сотрудниками на другом языке. Он говорил любителям крепкого словца: «Если ты хочешь поматериться, я могу тебя перематерить. Я это умею». Но на практике всегда воздерживался от нецензурной лексики и другим не позволял ею пользоваться. А вот разговаривал всегда громко. Чётко требовал и спрашивал.
Однажды, очень давно, отец застал работников с бутылкой водки, а до конца смены ещё далеко. Не стал ни кричать, ни выпивку у них отбирать, отрезал только: «Чтобы я больше вас не видел». Наутро к нему прибежала жена одного из этих сотрудников, тоже работавшая на карьере, просила мужа не увольнять. Отец пошёл навстречу. С тех пор ни одного подобного случая на территории карьера не было. А вообще папа очень любит работников, всех и каждого. Он часто говорил и говорит: «Люди, я люблю вас! Я не могу без вас!» Он очень печётся о каждом, до сих пор может запросто подойти и спросить, как у кого в семье дела, и всё помнит, что у кого происходит. Много лет назад папа ввёл традицию приводить на предприятие детей наших сотрудников — они своими глазами видят труд родителей. Для работников обязательны ежегодные выплаты на День строителя, День пожилого человека, 8 марта, 23 февраля.
Андрей Георгиевич: Немало историй, доказывающих, что работники для Михаила Фёдоровича всегда на первом месте. Свою зарплату он всегда получал последним. В девяностые годы зарплату иногда выдавали стиральными машинками, колбасой и конфетами по бартеру. Времена были сложные. Однажды кто-то пустил слух, что Климов векселя отоваривает, людям платит, а в пенсионный фонд задолжал. Долг действительно был, но тесть не считал, что допускает ошибку, ведь он старался для людей. Поехал к одному из товарищей, директоров, попросил помочь деньгами, нужно было 200 тысяч рублей, огромные деньги по тем временам. Эти деньги он тут же перевёл в Пенсионный фонд в погашение долга. Но в разные инстанции уже кляуза поступила, пришли в бухгалтерию, забрали бухгалтерские книги. Дошло до того, что тесть был вынужден записаться на приём к Андрею Николаевичу Косилову, первому заместителю губернатора Челябинской области Петра Ивановича Сумина. Косилов лично позвонил, куда нужно, и потребовал: «Вы чего трогаете Климова? Оставьте его в покое!»
Когда вы начали работать вместе с Михаилом Фёдоровичем? Может, у вас были другие мечты в жизни?
Ирина Михайловна: Помню, как в школе писала сочинение о том, что хочу стать археологом. Я очень любила историю, мечтала найти легендарную библиотеку Ивана Грозного… Но всё сложилось так, как сложилось. Мой приход на предприятие в 2005‑м году был не столько вопросом карьеры или денег, сколько долга перед семьёй и страной. 90‑е и начало 2000‑х были временем хаоса и надежд одновременно. Мы все тогда верили, что из этого кризиса родится новая Россия, где будет место честному труду и созиданию. И для нас с отцом этот путь лежал через наше предприятие. По своему первому образованию я инженер-строитель, а значит, моё призвание — создавать что-то долговечное, фундаментальное. Это было бы непростительно — пройти мимо того места, где мои знания могли принести реальную пользу. Отец никогда не просил о помощи напрямую, он просто показал мне дорогу. А идти по ней вместе с ним стало моим осознанным выбором. Папа всегда говорит: «Нужны люди, которым можно доверять без оглядки». А кто в плане доверия надёжнее самых родных и близких?
Насколько быстро вы влились в работу, вошли в тему?
Ирина Михайловна: К отцу вливаться нелегко, скажу честно. Он человек невероятной энергии и авторитарного склада. Для него нет понятия «молодой специалист» или «нужна адаптация». Ты либо сразу становишься частью его команды, либо тебя смывает мощным потоком событий. Он по сей день постоянно повторяет нам: «Вам ещё учиться и учиться! Вы ничего не знаете!» Хотя мы уже давно сами можем учить молодых. Но именно эта требовательность стала нашей школой выживания. Она закаляла характер сильнее любых тренингов. Сейчас папа формально на заслуженном отдыхе, но я до сих пор чувствую его взгляд за спиной. Кажется, будто он сидит в соседнем кабинете и следит за каждым нашим шагом. Потому что так оно и есть. Он регулярно приезжает, проверяет производство, задаёт вопросы. Его мудрость и опыт никуда не делись, они просто перешли в другое измерение — теперь это невидимая опора, которая помогает нам двигаться вперёд.
Андрей Георгиевич пришёл на производство лишь восемь лет назад. Почему с такой разницей во времени?
Андрей Георгиевич: Давайте я отвечу на этот вопрос. Знаете, когда Ирина только начинала здесь работать, я смотрел на неё со стороны и видел совсем другую женщину. Не ту жену, которую я знал дома, а настоящего воина. У неё была такая решимость, такой огонь в глазах… Мне казалось, она со всем и так прекрасно справляется. У меня же была своя карьера, свои интересы. Мой дед был авиационным техником по радиоэлектронному оборудованию, и я грезил о полётах, планировал пойти по лётной стезе. Со временем детские мечты трансформировались, от романтики неба интерес сместился в сторону чистой науки — захватывающих исследований в области физики. Несколько лет я проработал в ГРЦ Макеева, защитил диплом МФТИ, затем поступил и окончил военно-воздушную Академию имени Жуковского как офицер-математик. Но потом случился новый поворот, августовские события 1991 года я встретил в армии, а вскоре ушёл на «гражданку», там судьба привела меня в бизнес, связанный с поставками оборудования для железной дороги. Всё это время я даже гордился тем, что могу позволить жене строить свою жизнь отдельно от моей работы. Но время показало, что одному человеку удержать такую махину, как гранитный карьер, практически невозможно. Предприятие требовало новых технологий, нового мышления. А мне как раз технические решения давались просто. Поэтому мой приход тоже был продиктован необходимостью, пришлось получать высшее горное образование.
Ирина Михайловна: Взяв на себя управление производством, Андрей по сути стал генеральным директором, хотя официально мы с ним числимся заместителями гендиректора. Я веду экономику и финансы, Андрей отвечает за развитие производства. Наши должности — это формальность, мы делаем одно дело. Мы нередко смеёмся: подумать только, у нас на двоих шесть высших образований! Сразу после школы я окончила с красным дипломом архитектурно-строительный факультет ЧПИ, затем РЭА имени Плеханова по специальности «финансы и экономика». Мы много учились в молодости, но чтобы управлять производственными процессами на Челябинском гранитном карьере, понадобились совершенно другие знания, и я окончила MBA при РАНХиГС.
Работать в одном бизнесе супругам непросто, это испытание, проверка на прочность. Даже психологи в таких случаях настоятельно советуют чётко разграничивать работа-дом, чтобы сохранить семью. У вас сразу получилось как надо?
Андрей Георгиевич: Не сразу, но способ мы нашли. Наш мостик спасения — это мост на Свердловском тракте перед Комсомольским проспектом. Пока едем до него, можем обсуждать производственные моменты, цифры, предстоящие встречи с заказчиками. Но проезжая мост, меняем тему на полуслове. Дальше говорим только о доме, даче, планах на выходные, книгах. В противном случае можно было бы рассориться насмерть.
Ирина Михайловна: Конечно, полностью выключиться из производственного процесса невозможно. Наша работа — это наше хобби, наша жизнь, наше всё, и это если разобраться всё-таки 24/7. Дома стоят компьютеры с полным доступом ко всем объектам предприятия. Невзирая на выходные, отпуска и командировки, мы всегда на связи с сотрудниками, с дежурными. Если, например, ночью гроза, звоним на предприятие, чтобы узнать, что происходит, как идёт работа. Андрей встаёт в шесть утра и первым делом смотрит, как идут дела на карьере. В семь он уже на работе, поэтому добираемся мы по утрам на разном транспорте, а вот обратно — всегда вместе.
Андрей Георгиевич: Мы, кстати, даже работаем в разных зданиях. У меня — снабжение, продажи, производство, у Ирины — секретариат, отдел кадров, бухгалтерия. Даже обедаем не всегда вместе. Зато созваниваемся постоянно. Есть ряд вопросов, которые мы сначала решаем тет-а-тет, этакие планёрки на двоих, и только потом выносим на обсуждение с топ-менеджментом. Мы понимаем друг друга без слов, без резкостей и прощений. Всё-таки сорок лет прожиты вместе. Мы познакомились после девятого класса.
Если смотреть на ваше предприятие как на живой организм, то кем в нём является каждый из вас? Сердце, мозг, руки?
Ирина Михайловна: Был период, когда мы работали втроём, он длился до ковида примерно два-три года. Пока отец был полноправным генеральным директором, конечно, и сердцем, и мозгом, и руками предприятия являлся именно он. Потом руками стал Андрей, а я, пожалуй, сердце и мозг.
Вы сказали, что люди работают на карьере целыми семьями. Но ваш сын не продолжает ваше дело. Почему?
Андрей Георгиевич: Миша состоялся в другой области, он у нас математик, один из пионеров digital-маркетинга. Сын окончил математический факультет МГУ и РАНХиГС. Когда другие только осваивали интернет, он уже строил системы онлайн-продаж для гигантов ритейла. Его свобода — это весь мир. Сегодня он управляет цифровыми продуктами для огромных рынков. Он работает с мировыми ритейлерами, у которых от миллиона клиентов. Наш карьер для него слишком мал. Но я точно знаю: если понадобится, сын разберётся в нашем производстве быстрее многих. Просто ему это пока не нужно.
Кто-то из родни всё-таки работает с вами?
Ирина Михайловна: Да, папина племянница, моя двоюродная сестра Елена. Она заместитель начальника отдела продаж.
Андрей Георгиевич: Работа с семьёй — это минное поле. Одно резкое управленческое решение, и ты рискуешь испортить отношения на десятилетия. Я видел, как рушились семьи из-за бизнеса.
Какая у вас команда, легко ли в неё вообще попасть?
Ирина Михайловна: Сейчас времена такие — везде кадровый голод. Поэтому формально, наверное, несложно, если есть профильное образование и голова на плечах. Но отбор всё равно строгий. Это опасное производство, здесь без допусков, аттестаций и постоянного обучения никак. Техника безопасности не просто слова.
Андрей Георгиевич: Знаете, как бывает… Приходит человек, месяц-два работает и уходит со словами «не моё». Тяжело. А вот те, кто выдержал первые полгода, прикипают к месту и остаются в семье. У отдела кадров глаз намётан, они знают, кого звать на собеседование. У всех топ-менеджеров либо высшее горное, либо смежное инженерное обязательно. Рабочих можем обучить сами, были бы руки и желание. Но сразу видно тех, для кого работа — это просто способ получить зарплату. С такими приходится расставаться. Нам на карьере нужны те, кто мыслит на шаг вперёд, кто может просчитывать производственный процесс. Как наш Михаил Фёдорович. Он каждый день в семь утра был уже на карьере, не в кабинете. Ходил, разговаривал с рабочими, смотрел на всё своими глазами. Сразу решал, какие задачи нужно решать сегодня, а какие — в перспективе. Этот человек прошёл с предприятием огонь и воду: плановую экономику СССР, перестройку, кооперативы девяностых, кризисы неплатежей, когда света в конце тоннеля не было видно. Несмотря ни на что, он сохранил предприятие. Такие люди — наш стержень.
Мы живём в эпоху цифровизации, всё вокруг модернизируется. Как ваше предприятие вписывается в эти процессы?
Андрей Георгиевич: Если честно, не так гладко, как хотелось бы. Главная боль — это связь. У нас есть все разрешения, мы легально используем дроны для маркшейдерской разведки. Раньше аппарат за 15–20 минут полёта делал замеры целого участка. А сейчас из-за плохого сигнала эта же работа занимает месяц, приходится возвращаться к старым методам. Вот такая «цифровизация» получается — оборудование есть, а применить его в полную силу не можем.
Скажите, как долго карьер может отдавать людям свои ресурсы? Или он неисчерпаемый?
Ирина Михайловна: Исчерпаемый, конечно. Когда обсчитывается любое месторождение, специалисты примерно прикидывают, каким будет объём производства, сколько времени ему работать приписано. Когда папа пришёл сюда, ему сказали, что дни месторождения сочтены, что он выработан. Но, как видите, сегодня карьеру 85, и работа кипит. Мы развиваемся и проводим доразведку в глубину. Сейчас глубина карьера — от 80 до 100 метров. Так что Челябинский гранитный карьер будет жить ещё долго! Сохраняя историю, мы строим будущее.
