В детстве он гонялся за бабочками и читал с фонариком под одеялом книги про индейцев. Уже в семь лет мог сам починить радиоприёмник. Увлекался химией и конструировал ракеты, которые, правда, взрывались при старте. Спустя много лет педагог-организатор Эдуард Красавин, чей стаж превышает тридцать лет, по-прежнему учит других и готов учиться сам. А научные идеи к нему приходят, как к Менделееву – во сне.
-Ваша специальность называется «педагог-организатор» — а чем он занимается?
-Это педагог, который занимается организаторской работой с одарёнными детьми. У меня четыре представительства: одна из самых серьёзных в стране программ «Шаг в будущее»; я также региональный представитель Менделеевского фонда; программы «Время науки» Балтийского научно-инженерного конкурса и программы Малой академии наук «Интеллект будущего». Я работаю через эти представительства, что очень удобно, так как сами дети зачастую не знают, как попасть в программы. Например, самому просто подать заявку в «Шаг будущее» нельзя — надо поучаствовать в каких-то проектах, и лишь после этого региональный представитель может оформить заявку. На местную конференцию, которая проходит в декабре в Верхнем Уфалее, приезжает до 300 человек — это очень масштабное событие, а участие в программе даёт личные возможности для учёбы и дальнейшей карьеры.
-А вы сами были одарённым ребёнком?
-Сам я родом из Нязепетровска, там и школу окончил. Отец мне с детства дарил книги по биологии, поэтому я позднее поступал на биологический факультет. В семье было немало педагогов — мама, сестра, так что меня можно назвать продолжателем педагогической династии. Интересы у меня были самые разные. С детства собирал разных бабочек, жуков — бегал с сачком, составлял коллекции. Цветы выращивал на подоконнике. Но также меня интересовала и техника.
-Получается, родителям вовсе не надо было вас как-то стимулировать к учёбе…
-Да нас тогда и без какого-либо стимулирования всё интересовало! Мы и спортом занимались, и книги читали — я с фонариком под одеялом сидел над любимыми произведениями. Читал Джека Лондона, Майн Рида, Фенимора Купера. Тогда, в советские времена, действовало огромное количество различных кружков. И все занятия были бесплатные. А оснащение какое! Когда преподаватель открывал мастерскую, у нас глаза разбегались. Я ходил в авиамодельный кружок, откуда меня отец за уши вытаскивал. Дома паял приёмники — ночами даже. Отец вставал, выключал свет и гнал меня спать. Впрочем, во многом именно папа и привил мне интерес не только к биологии, но и к технике — он был радиоинженером, и я в семь лет мог уже приёмник починить, телевизор ремонтировать. В студенчестве этим же подрабатывал. Получал в результате больше отца!
-При всей своей любви к технике вы выбрали всё-таки профессию педагога. Помните свой первый рабочий день в качестве учителя?
-После распределения я работал учителем химии в деревне под Нязепетровском. Там у меня и первый ребёнок родился. А первый рабочий день прошёл совершенно без каких-либо волнений, так как я на практике там прежде работал и детей знал. Директор в школе был прекрасный человек, мы с ним вместе для ребят походы организовывали, сплавы по реке Уфе. До 60 человек на плотах перевозили! Такие мероприятия мы организовали больше десяти лет. Дети во время сплавов ловили насекомых, писали работы о местной флоре и фауне.
-А на уроках химии дети взрывы не устраивали?
-Был случай, когда дети испытывали аппарат Киппа, и тот взорвался. Дети под партами спрятались. Слава богу, никто не пострадал.
Десять лет я работал на административной должности — считаю, что это время я просто потерял. Сначала директором, потом завучем — занимался исключительно бумажной работой. Преподавал также химию в институте, технологию в другой школе. У меня было отдельное здание, не надо было заходить в школу — преимущество, которое позволило мне заняться исследовательской деятельностью. Эксперименты были очень сложные, порой приходилось сидеть над ними целыми ночами. Особенно когда занимались с ребятами облагораживанием минералов.
Хоть сейчас официальное моё место работы — лицей № 97 в Челябинске, я продолжаю работать в Верхнем Уфалее, откуда мы переехали в Копейск. Преподаю удалённо, конечно, что позволяет мне готовить учеников из самых разных регионов — даже из Якутии. В тот край мне приходится и ездить каждый год, так что занятия с учениками у меня не стопроцентно в удалённом режиме.
-Как определить, одарённый ли перед вами ребёнок или просто расхваленный родителями?
-Мы пишем исследовательские работы, по которым можно составить представление о способностях ребёнка. Родители, конечно, помогают, но от ребёнка всё-таки многое зависит. Чтобы принять участие в программе «Шаг в будущее», надо ранее показать свои способности в представлении и защите научных работ, выступлении в течение года в различных всероссийских конкурсах. Это всё конкурсы, которые поддерживает Министерство образования РФ – только в таких имеет смысл участвовать, если хочешь получить преимущество при дальнейшем поступлении в вуз. Вместе с ребятами я езжу в Москву, Санкт-Петербург, Сочи. Где-то проживание и питание обеспечивает приглашающая организация, а где-то и ученику, и педагогу приходится использовать личные средства. Знаю, что Балтийский научно-инженерный конкурс долгое время брал на себя все расходы, но потом ситуация изменилась. Защита обычно занимает три дня, иногда – день. Ребята стоят около стенда и должны отвечать на вопросы – бывает, что это длится 3-4 часа, хотя, конечно, не всё это время идёт разговор. Проекты и работы, в основном, в таких сферах, как техника, химия, биология. Многое делаем и руками. Вот здесь у меня на столе один из проектов — ламповый усилитель высшего класса. А вон там 3D-принтер — самодельный. У меня ведь вторая специальность — электронщик. Могу работать на любых станках — фрезерном, токарном, сварочном.
-Вы сразу видите потенциал ученика?
-Раскрыть потенциал сразу очень сложно. Надо присмотреться. Я не сторонник подхода, когда с первого года ребёнок получает различные дипломы. Некоторые в итоге нос задирают. Я поэтому родителям говорю: «Не стремитесь к тому, чтобы в первый-второй год занятий ваш сын или дочь получали дипломы и награды». Я учу детей не кичиться своими успехами. Очень часто бывает, что на первом конкурсе ребёнок занял первое место, а на другом вообще ничего не получил, потому что экспертная оценка зачастую субъективна. Надо научить ребёнка правильно воспринимать и победы, и поражения.
-Получается, дипломы и награды вовсе не показатель?
-Надо смотреть, как ребёнок защищает работу или проект. Если он вник и понял материал, то это сразу видно. Но есть и те, кого родители просто толкают, а дитё просто вызубрило материал, особо его не понимая. Мама мне потом говорит: «Лучше бы я на защиту поехала! Я и так уже всё там поняла».
-У вас есть какой-то секретный педагогический подход?
-Подход состоит в том, что я верю: каждый ребёнок по-своему талантлив. А вот найти таланты — самая важная задача.
-А как наводите дисциплину?
-С этим у меня проблем вообще никогда не было. Могу и гаркнуть. Хотя меня не так просто вывести из себя.
-В чём заключается главная трудность при работе с детьми?
-Моя основная роль — научить ребёнка учиться. Уметь защищать свой проект. У нас дети защищаются и перед министрами, хоть перед кем — даже перед президентом не спасуют. Главная же трудность — чтобы ребёнок понял, что именно ему надо. Некоторые не понимают, начинают метаться. Недавно был юбилей моего ученика, Димы Мишустина — ему исполнилось 25 лет. Он сейчас работает инженером в компании «Сухой». Дима Мишустин участвовал во многих программах и конкурсах – это и «Шаг в будущее», и в Международной технической олимпиаде МАИ «Траектория взлёта», Балтийском научно-инженерном конкурсе. Я ездил вместе с ним, помогал выстраивать защиту проектов. Эти победы в конкурсах помогли Диме впоследствии получить сертификат на обучение в вузе по выбранной специальности. Дима был за границей в день рождения, я его поздравил, и он не смог сдержать эмоций — расплакался. Всю жизнь он рвался в авиацию — мы с ними разрабатывали защищённые от холодов дроны для Арктики. Так что есть те, кто чётко знает, чего хочет.
-Кем ещё из своих учеников вы особенно гордитесь?
-Да они все у меня поразительные. Нет ни одного, кто бы не получил высшего образования. Есть доктора наук, кандидаты. Есть те, кто работает за границей. Так, Лена Щербакова добилась профессорской должности в США — с её родителями мы до сих пор созваниваемся. Илья Илюшин работает в Министерстве транспорта РФ. Илья Согонов — юрист международного класса. Мария Ахметзянова окончила с отличием МГТУ имени Баумана, и сейчас у неё своя практика по биомедицинской технологии. Мы со многими постоянно общаемся, приезжают ко мне, когда я бываю в Москве.
-Как складывается ваш рабочий день? Ученики, вероятно, не дают скучать?
-Начинаю с 6–7 часов утра. Днём отдыхаю, а вечером снова занимаюсь с учениками. Занятия иногда проходят в гараже, где у меня и мастерская, и лаборатория. Так что я абсолютно независим от школы. Бывают и командировки — например, в конце июля ездил в Санкт-Петербург на слёт лучших учащихся России. Весной я вообще практически постоянно нахожусь в Москве и Санкт-Петербурге — помогаю ребятам в конкурсах. Мои ученики даже получают патенты на изобретения — недавно мальчик получил патент на синтезатор для слепоглухонемых. Раньше у меня было по 20 учеников, но сейчас в силу возраста приходится это число ограничивать. Дай бог десять осилить. Честно говоря, я каждый год не хочу брать учеников — думаю выпустить очередную партию и закончить на этом, но постоянно откуда-то берутся и берутся новые ученики.
-Думаю, это от того, что в современной системе образования такие педагоги, как вы, на вес золота.
-Сразу скажу, я противник ЕГЭ. Мы зря скопировали эту американскую модель, хотя объяснений было много — мол, облегчить условия поступления для детей из сельской местности. Но вы сравните городского школьника и сельского — у кого больше возможностей, учитывая наличие репетиторов и прочего? Думаю, процентов восемьдесят учителей придерживаются такого же мнения о «пользе» ЕГЭ. У меня жена (она, кстати, работала учителем иностранного языка) абсолютна солидарна с моей точкой зрения. Советская система образования была именно системой, а сейчас какие-то обрывки и урывки.
-Какой бы совет дали молодым коллегам-педагогам?
-Думайте не о деньгах, а о детях. Бывает, общаешься с педагогами, спрашиваешь: «Почему не занимаетесь научными работами?» и слышишь в ответ: «Нам за это не платят».
-Вы, судя даже по кабинету, сохраняете разносторонность — рядом и разнообразная техника, и большие аквариумы…
-Аквариумы — это моё хобби с детства. Я даже в студенческом общежитии держал аквариумы. Жена ворчит, но помогает ухаживать. Ещё коллекционирую российские монеты. Например, один рубль 2002 года стоит 24 тысячи рублей, так как выпустили их мало. Другое моё давнее увлечение — музыка, классика западного рока. Когда был студентом, был участником рок-группы — мы исполняли песни таких групп, как «Арсенал», «Чиж и компания», также и свои песни сочиняли. Сначала играл на гитаре, а потом сломал руку, и пришлось мне переквалифицироваться в операторы. До сих пор слушаю исключительно пластинки и ламповые усилители — звук там совершенно другой. Ламповый звук объёмный, мягкий, гармоничный. Знаете, чем отличается аналоговый звук? Как человек пел, так и записали. Это не обработанные цифровые крестики-нолики.
-Вы учите других, а сами учитесь?
-Конечно, постоянно. У коллег, когда к нам приезжает экспертный совет. В Интернете много возможностей для самообразования. Постоянно слежу за патентованием, кто что придумал. Просматриваешь огромные списки литературы.
-А у кого из известных деятелей науки вы бы поучились?
-Я очень уважаю Игоря Курчатова, Дмитрия Менделеева, Льва Ландау.
-Вам снятся научные идеи, как Менделееву?
-Бывает. Например, однажды приснилась идея обеззараживания кондиционирования автомобиля. Прочитал, что кондиционер — рассадник бактерий, а затем во сне идея сформировалась, как с этим бороться. Так что, наверное, я работаю, даже когда сплю. Но мне это в радость — узнавать что-то новое. Так уж повелось с самого детства.
