Николай Духов

Трижды герой соцтруда

Начинал поздно, но думал быстро!

Фельдшер Леонид Духов был толковым человеком. Настолько, что довольно быстро превратился в уездного врача. А после революции занялся сельским хозяйством и организовал товарищество по обработке земли бывшего помещика.

Сын фельдшера — Коля Духов, тоже обещал стать человеком непростым: он окончил сельскую школу, затем классическую гимназию в городе и выучил сразу два языка — немецкий и французский. Продолжить образование сразу не получилось: вспыхнула Гражданская война. Только в 22 года он окончил на рабфак Харьковского геодезического и землеустроительного института. Но землемером не стал.

После встречи с заместителем наркома народного просвещения Александром Полоцким, который был просто поражён знаниями молодого человека, он был зачислен без испытания в Ленинградский политехнический институт. Получив блестящее образование, в 1932 году Николай Духов был направлен на завод «Красный путиловец», который потом был переименован в Кировский. На заводе стали проектировать и выпускать танки. Но сначала инженеру Духову приходилось заниматься «побочной» работой: при его участии родился легковой автомобиль «Ленинград –1», разработаны приспособления для трактора «Универсал», выполнен заказ на мощный подъёмный кран. И только после этого Николая Духова перевели в отдел танкостроения. Ему было уже 28 лет!

Духов настолько выделялся среди конструкторов, что, когда было принято решение выпускать тяжёлый однобашенный танк «Клим Ворошилов» (а были и танки с двумя-тремя башнями), это дело поручили энергичному конструктору Духову. Танк получился грозный: его броню не могла пробить ни одна противотанковая пушка в мире. Во время войны с Финляндией КВ уверенно сокрушал укрепления линии Маннергейма. Вражеские снаряды оставляли на нём только вмятины. Но началась новая война, и перед конструктором Духовым встали новые задачи. Он получил назначение на Урал.

Учил сварщиков варить, а литейщиков — лить

Немцы стремительно приближались к Ленинграду, и танковое производство было необходимо развивать в глубоком тылу. Через месяц после начала войны с Германией Николай Духов был в Челябинске. Он взял в руки руководство коллективом конструкторов ЧТЗ. Позже ветераны завода вспоминали, что поначалу ничем особенным Николай Леонидович себя не проявил. Не размахивал пистолетом, как некоторые (не будем указывать пальцем!), а спокойно со всеми перезнакомился и распределил обязанности. Подчеркнул, что хотя танк КВ испытан и выпускается в Ленинграде, технологическая обработка машины только начинается. И попросил коллег проявлять больше самостоятельности. Им предстояло море работы.

А берега этого моря не ограничивались территорией ЧТЗ. Производством танков занимались команды смежников, а дела у них обстояли, мягко говоря, не очень. Оставив текущие дела своему помощнику Михаилу Балжи, главный конструктор отправился на «Уралмаш». Здесь выпускали корпуса и танковые башни. Так вот, для изготовления корпусов требовалось 700 новых станков, которых у завода до войны не было! Что делать? Духов, когда добирался до Челябинска (а дорога занимала около двух недель!), не зря чаи гонял: он придумал упрощённые стыковые соединения броневых листов. Всё это было тут же проверено под градом снарядов противотанковой пушки. Броня выдержала. Как говорится, чем мог, Духов «Уралмашу» помог. Далее. На заводе не было опыта литья танковых башен. Литьё было сложное, а специалистов не было. Но такой опыт отливки башен был в Ленинграде, с которым Духов свердловчан и ознакомил. Переход на литьё позволил увеличить и производство корпусов танков, так как освободилось много сварщиков. Процесс пошёл!

Всё это были административные, организационные дела, от которых Николай Леонидович не отмахивался, решал их быстро и без колебаний. Но душа тосковала по творчеству. Поэтому, когда в Челябинск эвакуировали Кировский завод, и руководителем бюро был назначен прибывший из Ленинграда Жозеф Котин, Духов стал его заместителем без каких-либо душевных сомнений: времени «на подумать» у конструктора стало больше. Он проработал в этой должности до июня 1943 года. (А потом вновь вернулся на прежнюю должность.) Но пока приходилось заниматься текущими, иногда не очень творческими проблемами.

Когда ролики с успехом заменяют шарики

Когда Москва стояла в обороне, Сталин почти ежедневно звонил на завод: просил хотя бы несколько танков сверх плана. Завод и так, как мог, напрягался, а тут ещё со сборки доложили, что заканчивается запас дизелей. После эвакуации производство дизелей ещё налажено не было, хоть стой, хоть падай! Но упав, можно было уже и не подняться. Нужно было искать выход. И он нашёлся.

Бывало, что при эвакуации предприятий оборудование складировалось в беспорядке, и найти нужные станки или детали было трудно. (На ЧМЗ даже потеряли в снегу привезённую разобранную доменную печь.) Так вот, представитель военной госприёмки вспомнил, что из Ленинграда привезли бензиновые моторы для танков Т-28. Их было около сотни. Для тяжёлого КВ они были слабоваты, да и поставить их на тяжёлый танк это всё равно, что засунуть мотор от «Запорожца» под капот «Мерседеса». Но чем чёрт не шутит? Выхода не было. Духов с товарищами не шутил и на сутки заперся в бюро. А уже утром в цеха дали чертежи переходных деталей для установки бензиновых двигателей. Танки были отправлены в Москву. Они шли на пониженной скорости, мотор сильно грелся, но КВ шли в атаку! Столицу мы отстояли.

На заводе не хватало подшипников. Духов предложил идею, о которой долго говорили в наркомате, и оформили как изобретение. Духов предложил нарезать из заготовок торсионных валов ролики и ставить их в торсионный сепаратор. Часть стандартного подшипника делали из бронзы, а тут дефицитного металла не потребовалось вовсе. Конечно, ролики — не шарики. Но когда «духовский подшипник» испытали, то немедленно запустили в серию. Директор завода от радости выписал конструктору большую премию. Николай Леонидович был не против и передал её в фонд обороны.

123 вмятины и ни одной пробоины

Немцы воевали отлично. Но дураков у них тоже хватало. Вывести из строя «Духов‑панцер» было весьма сложно, и в немецкой пехоте появилось наставление: атаковать танк с ведром бензина! То есть забраться на КВ, облить бензином и поджечь! За это полагался отпуск. Желающих, как нетрудно понять, не нашлось. Правда, не замечено подобных подвигов и у наших союзников‑англичан (у них противотанковой артиллерии вовсе не было), которые предлагали своим солдатам залезать на башню танка, стучать, и когда люк откроется и немец спросит: «Кто там?», бросить туда гранату. Это не шутка!

Броня КВ была крепка. Под Москвой танк комиссара Вершинина на предельной скорости вылетел на позиции врага. На пути была изба, которую танк, как медведь, подмял под себя, похоронив под завалами брёвен 30 фашистов. КВ ворвался на площадь, где выстроились 12 противотанковых пушек. Восемь пушек были раздавлены, когда танк был повреждён и остановился. Механик исправлял повреждение, а комиссар вёл огонь по врагу. Один из снарядов попал по складу боеприпасов. Взрыв похоронил остальных фашистов. На броне танка осталось 123 вмятины и ни одной пробоины.

Стойкость танков была запредельной. Командир 3‑й гвардейской танковой бригады И. Вовченко вспоминал, что бомба весом в тонну упала в полуметре от танка КВ. Воронка образовалась огромная — 5 метров в глубину и 18 в ширину. И что? При взрыве танк тряхнуло, он сполз в воронку. У КВ была сорвана гусеница, разбит прицел. При этом экипаж слегка контузило. Через 5 часов танк пошёл в бой. Другой пример. На Калининском фронте в поле остался застрявший КВ. Два дня его бомбили «Юнкерсы» и «Хейнкели» — 60 самолётов. И ничего! Поле было изрыто воронками, осколки поражения машине не причинили. Вот так Духов!

КВ был мощным танком, а стал ещё и скоростным

Лицо у наркома танковой промышленности Вячеслава Малышева было мертвенно-бледным. Он приехал с заседания Государственного комитета обороны и передал челябинским конструкторам слова товарища Сталина: танк слишком тяжёл, его не выдерживают мосты. Если танк КВ не удастся сделать более лёгким, придётся снять его с производства. Ого! Стояла весна 1942 года. Ещё вчера танком восхищались: он сметал с пути надолбы, противотанковые ежи, подавлял доты и дзоты. И тут на тебе — снять с производства! Все молчали.

А потом, молча, приступили к работе. Постепенно стали появляться основные направления работы: несколько уменьшили толщину бортовой брони, разработали более рациональную конструкцию башни, усовершенствовали трансмиссию, повысили мощность двигателя. КВ не был снят с производства, а после модернизации в августе снова стал поступать на фронт. В 1942 году челябинцы увеличили выпуск тяжёлых танков в шесть раз! Основную массу машин направили под Сталинград. В наступлении здесь участвовало 900 танков, в том числе КВ‑1 и КВ‑1С. Индекс «С» означал «скоростной». КВ остался тяжёлым танком, но по весу и манёвренности уже приближался к «тридцатьчетвёрке». За танк КВ‑1С Духов и ряд других конструктов были удостоены Сталинской премии. Товарищ Сталин умел не только ругать.

Технически невозможно. Но очень надо!

В начале войны Сталинградский тракторный завод выпускал до 40 % танков Т-34. В 1942 году возникла угроза выхода немецких войск к Волге. Государственный комитет обороны поручил челябинцам одновременно с производством КВ наладить и выпуск Т-34. В ЦК партии честно сказали, что технически это невозможно, но кировцы должны это сделать.

В мировой практике на запуск танка в серию требовалось 4–5 месяцев. Такого времени у нас не было. Требовалось разработать технологические процессы на две тысячи деталей, спроектировать и изготовить более сотни моделей, свыше 500 штампов, до пяти тысяч наименований инструмента и приспособлений, переставить тысячи станков. Тысячи рабочих должны были освоить изготовление новых деталей и сборку узлов танка.

Под руководством Николая Духова технологи и конструкторы работали вместе — их было почти 300 человек. Работали с 9 утра до 10 часов вечера каждый день. Спали тут же, в конструкторском бюро. 20 июля 1942 года завод получил от конструкторского отдела чертежи «тридцатьчетвёрки». Через 4 дня каждый цех знал перечень деталей и узлов, которые он должен делать. Невозможное свершилось. На это потребовалось всего-навсего 33 дня. В августе первые серийные Т-34 были отправлены на фронт. В конструкцию танка были внесены (и далее — постоянно вносились!) различные усовершенствования. К любому новшеству проявлялись повышенные требования. И если предложения Духова принимались к серийному производству довольно быстро, то лишь благодаря их бесспорной необходимости появились смотровая командирская башенка, фильтр для очистки воздуха, который делал более надёжной работу двигателя, доводка новой пятискоростной коробки передач.

«За образцовое выполнение задания правительства по усовершенствованию конструкции и улучшению боевых качеств танка Т-34 и успехи в создании отличной боевой машины для Красной Армии» Николай Духов был награждён орденом Трудового Красного Знамени. Он трудился на совесть.

Пушка, которая «сама ходит». Уральский «зверобой»

Осенью 1942 года в кабинете Николая Духова появился конструктор Лев Троянов, с которым они ещё в Ленинграде работали над танком КВ. Это было неспроста! Троянов занимался самоходными установками, но в 30‑е годы делу хода не дали: танкисты в высоких чинах считали самоходы «плохими танками». Троянова вытащили с завода в Сибири. Это значит, что в самоходках всё-таки появилась нужда? Так и есть. ГКО поставил задачу наладить выпуск самоходов, причём, как всегда, за нереальное время. Челябинску предстояло дать фронту самоходные установки самого крупного калибра — 152 мм.

Чем это было вызвано? У немцев появился танк «Тигр», который имел усиленную броню. Под Ленинградом «тигры» напоролись на засаду артиллерийского гаубичного полка, которые поразили тяжёлые танки в борт. Изучив новые машины, советские танковые генералы поняли, что обычным танковым пушками их не остановишь. А тяжёлые гаубицы можно поставить только на самоходную установку. В работе над СУ конструкторы артиллерийских систем и гусеничных машин объединись. В Челябинск приехал «автор» гаубицы-пушки калибра 152 мм легендарный Фёдор Петров. Конструкторы перешли на казарменное положение и приступили к работе. В рекордный срок первый образец СУ-152 был собран. И вновь, как в случае с танком Т-34, позже на заводе по этому случаю говорили: «Как всё это было сделано за три недели, до сих пор непонятно».

Немцы тоже выпустили свою самоходку — «Фердинанд» (второе название «Элефант» — «Слон»). Она имела не только мощное вооружение, толстую броню, но и слабые места, например, черепашью скорость — 14 по бездорожью, у неё часто бывали поломки и отсутствовал пулемёт, что делала её беззащитной перед пехотой. В военных мемуарах некоторых наших танкистов описаны многочисленные победы над этими самоходками, но на самом деле, их было выпущено около сотни штук. После Курской битвы они уже почти не применялись, в последний раз их бросили в бой в Венгрии, в районе озера Балатон, когда с бронетехникой у немцев стало туго. Уральские самоходки во время битвы на Курской дуге выглядели ужасно. Для немцев. Они стреляли 50‑килограммовыми снарядами, которые проламывали броню танков, срывали с них орудийные башни. Фашисты даже думали, что на фронт советские артиллеристы завезли корабельные орудия. За то, что самоходка уничтожала немецкий зверинец — «тигры», «пантеры», «слоны» и прочее, Су-152 получила на фронте громкое имя «Зверобой». Вот как!

Танк прорыва «Иосиф Сталин» делали втайне от наркома Малышева

Конструкторы советской военной техники — поразительные люди. Когда им говорили, что следует сосредоточиться на решении текущих задач и только на них (фронт требует максимального напряжения!), они, тем не менее, находили силы время, чтобы работать на перспективу.

Как-то в кабинете первого секретаря обкома партии Николая Патоличева (он был награждён за время своей работы на различных постах 11‑ю орденами Ленина!) собрались директор Кировского завода Исаак Зальцман, главный инженер Сергей Махонин, Николай Духов и Жозеф Котин. Зальцман сказал, что Красная Армия наступает, ей нужен более мощный новый танк. Котин добавил — танк прорыва! И на стол Патоличева легла справка с характеристиками новой машины. Лобовая броня — 120 мм (у Т34 – 45, у КВ — 75). Бортовая броня, соответственно, — 90, 45 и 75. Скорость и проходимость выше, чем у КВ, плюс пушка 85 мм. Танк будет иметь менее уязвимую башню: она примет более обтекаемую форму.

Инициатива, как известна, наказуема. Если подойти к этому делу формально, то кировцы нарушили много приказов, «отвлекали силы», «действовали вразрез». Но победителей, в то же время, не судят. Челябинцы решили взять дело под свою ответственность. На заводе сделали три танка. Испытывали их только ночью, в режиме жуткой секретности. Вместе в «заговорщиками» на испытаниях был и Николай Патоличев. В сентябре 1943 года, когда в Челябинск приехал нарком танковой промышленности Вячеслав Малышев, это скрывать уже не было смысла. Ему показали чертежи, и он сразу полез в танк. Ура! Танк, названный ИС — «Иосиф Сталин», начали готовить к серии. За 56 суток была смонтирована технология и выполнена первая часть оснастки, что обеспечивало изготовление первых танков ИС и мотора для серийного производства.

А на подмосковном полигоне уже шли испытания ещё более мощного танка с пушкой калибра 122 м — ИС-2! Вражеская трофейная машина стояла на дистанции 1500 метров. Снаряд ИС-2 пробил лобовую броню, прошил все внутренности танка, вырвал всю корму и отбросил её на несколько метров. Огневая сила этого танка по сравнению с КВ выросла в пять раз. Рывок в танковой промышленности был очень резким. ИС-2 действительно стал танком прорыва.

Танк с башней-мыльницей, который остановил III мировую войну

Люди во время войны работали на износ. Причём сознательно. Дочь Духова вспоминала, что отец приходил домой в 4 часа утра и играл на рояле. Вот так и расслаблялся. Такими были и другие руководители. Некоторых из них приходилось заставлять отдыхать особым приказом. Директора ЧМЗ Якова Сокола, например, приказом наркома обязали отдыхать днём — два часа. Сокол подчинился. (Правда, на три дня.) Духов отправил на летние заводские дачи своего заместителя Балжи. На даче Балжи просматривал документы с фронта. Военный инженер писал, что он с группой сотрудников бронетанкового управления изучил повреждения, вызванные попаданием вражеских снарядов. Не все части башни и корпуса поражались одинаково. А что если броню башни, учитывая вероятность поражения снарядами, делать разной толщины, а корпус варить из сильно наклонённых стальных листов? Говорят что рисуя форму новой башни, Балжи взял за основу… мыльницу. По такой башне, низкой, слегка приплюснутой и сферической, вражеские снаряды будут скользить! Родилась ещё целая масса идей по производству очередной машины.

В конце сентября у Духова было свыше десятка чертежей нового танка. Форма башни отличалась изяществом. И это не просто так! Конструкторы старались учесть законы рикошетирования снарядов. Стенки башни были различной толщины — для литейщиков это не представляло труда. Углы наклона корпуса были резко увеличены, что с дифференцированием брони повышали стойкость машины против снарядов в два раза. Танк поступил на вооружение под индексом ИС-3. В течение 10 лет эта машина считалась эталоном тяжёлого танка. А Николай Духов стал генерал-майором. До этого он числился рядовым!

Танк ИС-3 в боях с Германией не участвовал. Он прошёл на параде союзных войск в Берлине осенью 1945 года. Американцев, англичан и французов шокировала колонна из 52 танков, которые имели «щучий нос», от которого рикошетировали снаряды. Эти машины вызвали шок. Есть информация, что, увидев новые советские танки, американцы передумали начинать новую войну — на этот раз против Советского Союза (такой план был!). Так это или нет, но Николай Леонидович в октябре получил высшую награду — орден Ленина и золотую звезду «Серп и Молот».

Cтал заниматься ядерным оружием

В 1948 году судьба сделала крутой поворот: Николай Леонидович был переведён в атомное ведомство — он был назначен зам. главного конструктора КБ-11 Юрия Харитона (Арзамас-16). Духов руководил разработками конструкции первого плутониевого заряда и первой атомной бомбы. Был участником испытаний первой атомной и первой водородной бомбы.

С 1954 года он стал директором, главным конструктором и научным руководителем филиала №1 КБ11, которым руководил до самой смерти. Он занимался созданием ядерных боеприпасов и приборов автоматики. За девять лет под руководством Духова разработаны три поколения блоков автоматики, боеприпасы для 17 ядерных носителей. Николай Леонидович считается основателем конструкторской школы по ядерным боеприпасам. За достижения в этой отрасли он был награждён двумя звёздами «Серп и Молот», Ленинской и Сталинскими премиями. Духов немного не дожил до 60 лет: в течение двух недель лучшие врачи боролись за его жизнь, но безуспешно. Он умер от лейкемии. Вот уж, действительно, сгорел на работе…