Вы до сих пор договариваетесь о встрече у «Ритма» или, собираясь на очередную премьеру в кинотеатре, вспоминаете об «Урале»? Мы используем исторические топонимы, которые давно исчезли, потому что язык и человеческая память консервативны. Психологи такую привязанность объяс- няют достаточно просто: старые названия могут давать то чувство стабильности, которое так необходимо, чтобы чувствовать себя комфортно, быть уверенным и побеждать.
Мы все любим побеждать. Нам необходимы победы для того, чтобы быть уверенными в себе, двигаться дальше, понимать себя как успешного человека, у которого много что получается. В этом смысле стабильность организует нам ту среду, где мы уже один раз выиграли и где мы всё понимаем. Ровно поэтому стабильность необходима как точка опоры для дальнейших побед. И именно это — одна из причин того, почему люди так привязываются к старым названиям, даже если они давно поменялись. Я знаю многих, кто, как и 20 лет назад, всё так же назначает встречу у «Ритма» или у «Школьника», а проезжая мимо «Горок», про себя говорит: «Спартак»…
Знаете, старые названия — не просто названия. Они как будто воссоздают ту атмосферу, которая была раньше. И когда вы произносите старое название, у вас в памяти всплывает не просто место, а целый набор ассоциаций, чувств, вкусов, запахов и состояний. Одним словом, это то, что может перенести вас в состояние молодости, радости или ещё чего-то позитивного. Поэтому так важны эти старые названия. Это как будто целое путешествие в ту пору, когда тот же «Ритм», раз мы о нём говорим, был значимым местом встречи. Встретиться в центре города 25 лет назад для кого-то стоило немалых усилий. Погулять по городу, почувствовать вот эту причастность к духу центра, успеха, красоты для каждого было чем-то своим, особенным. И в силу своего расположения вокруг «Ритма» много что разворачивалось: выходы в театр, городские встречи, романтические свидания. И когда человек говорит: «Приходи, встретимся у „Ритма“», поднимается вся эта волна успешности, красоты, уверенности, сладости. И эта эмоциональная привязанность даёт уверенность, вдохновение в каких-то других делах.
Ещё одна причина, по которой мы так любим старые названия и с трудом от них отказываемся, — это позитивные переживания. Согласитесь, переименование улицы в Таганроге, в Подмосковье, в Москве или в другом районе города, если вы там не жили, и они никоим образом с вашей жизнью не связаны, вас не затронет. Вы просто воспримете это как новую информацию для ориентации: была Луговая — стала Беговая. Ну и ладно. А вот изменение названий тех мест, с которыми у вас связаны какие-то позитивные, успешные, победные переживания, даётся труднее потому, что кажется, что с изменением названия ускользает что-то ваше, родное, нужное. И поэтому все места, в которых было что-то хорошее, мы бессознательно продолжаем называть старыми названиями и совершенно легко относимся к тому, что переименовывают какие-то места, где нам было не очень. Как будто это всё помогает стирать воспоминания о наших ошибках: событие канет в прошлое вместе с названием, и станет легче. Это нормальная работа психики. Без этого нам бы сложнее было перерабатывать проблемы, ошибки и присваивать себе победы и как-то их закреплять. Так что сама по себе привязанность к историческим топонимам — это не хорошо и не плохо. Это нормальный процесс.
Мы можем говорить о проблеме, когда вы понимаете, что переименование какого-то места вызывает у вас не просто ностальгическую грусть, а болезненное ощущение пустоты и потери. Это похоже на некое застревание в том, что когда-то было и уже не будет, что невозможно в вашей жизни. И эта невозможность чего-то хорошего как раз и подтачивает ту самую уверенность, стремление к победе и вкус победы. В этом случае стоит как-то поработать со своей уверенностью, отцепить её от этого места.
Есть обратная история, когда люди очень легко стремятся к изменениям, подхватывая их буквально на ходу. Здесь может быть другая крайность, которая опять же связана с желанием побеждать и стремлением к уверенности. Когда у человека не было ничего такого, чтобы он воспринял как победу, чтобы он ощутил как свой успех, тогда ему не жалко оставлять. Тогда он будет в вечном поиске места, где лучше, где он сможет, где ему никто не мешает. Фактически, это опасно тем, что он вообще не умеет присваивать свои достижения. И эти достижения принадлежат каким-то случайным обстоятельствам, какой-то прухе, везухе, вообще ни при чём. А если он ни при чём, ничего его не держит, то ему надо найти то место, то состояние, в котором он будет важным, главным, и поэтому любые, малейшие изменения он будет принимать на ура. Другое дело, что просто смена обстановки, декораций не послужит опорой.
Так что, вы не узнали себя ни в одной крайности, спокойно относитесь к тому, что у вас в жизни есть «Ритм», «Школьник», «Спартак» или что-то ещё, давно не существующее или переименованное. Нам нужны эти ориентиры. У каждого из нас есть потребность в том, чтобы что-то оставалось неизменным, стабильным, чтобы опираться на эту неизменность в любых жизненных ситуациях. Но если вы в чём-то засомневались, стоит поговорить со специалистом.
Но, повторюсь, само по себе желание стабильности тесно связано с уверенностью и с победой. Чтобы найти свою стабильность, лучше всего, конечно, иметь опоры в себе, чтобы хорошие события и победы были связаны, прежде всего, с вами, с вашими возможностями, с вашими умениями, с вашей самооценностью. Ищите точки опоры в себе, создавайте внутреннюю стабильность, и тогда изменения не будут такими страшными, а ностальгическая привязанность к старым местам будет просто поводом для хороших воспоминаний и настроений и не более того.
