Стильные люди
«Когда ты хорошо выглядишь, твоё восприятие мира меняется. Красивые – они добрее и справедливее»
«Когда ты хорошо выглядишь, твоё восприятие мира меняется. Красивые – они добрее и справедливее»
Мы не виделись ровно 20 лет. Стремительные потоки моей жизни носили меня где угодно, но всё мимо стен родной школы. А жизнь Валентины Михайловны продолжала бурлить именно здесь.
Судьба Добрыниной Валентины переплелась со 121-й школой ещё
в 1968 году, а значит…
Нет, не будем подсчитывать года – ведь всё же речь идёт о даме! Хотя история переплетения небезынтересна: Валя преподавала русский язык в сельской школе,
но вернулась в Челябинск, чтобы ухаживать
за больным отцом.
И пошла по школам
в поисках работы. В одной ей и сказали, что по таким вопросам вообще-то надо обращаться в гороно. Обратилась.
А в это время там оказалась директор 121-й школы, которой как раз был нужен именно такой учитель. Вот ведь выдался кармический денёк!..
Попасть к нему оказалось делом непростым. Не потому что недоступен – дверей много. Коридор – дверь, ещё коридор – дверь, и все массивные, с такими кнопочками, как в банках. Или в каком-нибудь очень закрытом заведении, где от посторонних прячут Государственную Тайну. И как эти двери открываются – бог его знает. Оказалось – в другую сторону. Хозяин пошутил: «Может, мы тут совсем не тем занимаемся. Может, очки – только красивое хобби». «Очень красивое у вас хобби», – оглядела приёмную хозяина сети «Оптик-центр». Артём Власенко сдержанно улыбнулся. Привык.
18.01. «Ну что ты, маленький! Куда ты спешишь, тебе ещё рано появляться на свет. Ещё не время. Подрасти немного. Поживи в животике у мамы. Там тепло, безопасно и уютно». Вот так, уговаривая своего малыша подождать с преждевременным появлением на свет, я оказалась в приёмном покое родильного дома городской больницы № 10 Челябинска.
Меня быстро оформили, отправили в палату. На отсутствие внимания со стороны врачей жаловаться не пришлось. Здесь они не прячутся по кабинетам. Меня осмотрела заведующая отделением: «Да, рожать пока рано. Будем сохранять. Полежите у нас недельку, а там посмотрим».
Возвращаюсь в палату. В коридоре снова сталкиваюсь с заведующей. Недоумённо смотрю на неё. Я ведь только что вышла из смотрового кабинета. Спрашиваю у медсестры. Она объясняет с улыбкой: «Вы её перепутали с заместителем главного врача, Ириной Юрьевной Марачевой. У неё такая же причёска. Кстати, она сейчас пошла на операцию». Дальше мои вопросы сыплются как из рога изобилия. Любопыт-ство берёт своё. «А вы с ней сами и поговорите. Если завтра не будет серьёзных операций, подходите в её кабинет», – советует медсестра. Упустить такую возможность журналист, да ещё в моём положении, просто не имеет права.
Мальчик, росший в партизанских лесах Белоруссии, мечтал о море и зачитывался фантастикой. Романтический настрой попервоначалу не теснил его природную крестьянскую сметку. В каникулы наш герой успешно трудился на родных колхозных полях – подручным комбайнёра. Мать с сёстрами не могли нарадоваться на подрастающего мужичка. Но в восьмом классе грёзы пылкого юноши обнаружились с непоколебимой силой. Он объявил – безоговорочно и просто: «Буду моряком!». Родственники схватились за головы, пытались переубедить. Не тут-то было. Упрямство и чёткое стремление к намеченной цели уже тогда были свойственны прокурору Челябинской области Александру Войтовичу.
Принято считать, будто человек в самых решающих, критических ситуациях за одно мгновение проживает всю свою жизнь, когда, словно в быстроменяющемся калейдоскопе, перед ним предстают яркие картины и образы из далёкого и близкого прошлого. Возможно, в тот страшный момент Вере и пришлось бы испытать все эти ощущения в полной мере. Если бы. Если бы она смотрела в тёмную пропасть уходящего осеннего дня, изредка разрываемую фарами встречных машин. Если бы успела почувствовать, как вдруг резко в сторону уходит её новенькая «Мицубиси», как беспомощно и безжалостно переворачивается она, падая в кювет, как молниеносно земля и небо теряют свои привычные места.
Когда человеку нужно, чтобы в комнате было светло, он идёт в магазин или на рынок и покупает лампу. «Причина ошибки – незнание лучшего», – говорили древние. До того, как ваш покорный слуга побывал в фирме «Матисс» и побеседовал с её директором Валентиной Репеха, он тоже думал, что нормальный свет – это обычная лампочка. Оказалось, нет. Свет – это искусство, и в нём достигают образцовых высот только те, кто в своём стремлении сделать жизнь светлее готов поспорить с солнцем. Свет – это праздник, который должен радовать каждый день по-новому. Наконец, свет – это визитная карточка не только отдельного дома, но и всего города, когда за уют его вечерних улиц берутся профессионалы. Как, вы тоже этого не знали? Тогда наш разговор будет интересен и вам.
Шёл восемьдесят девятый год. Полный тупик. То, что Борис Соколкин умел, что составляло смысл его жизни, никому не было нужно. Жить не на что. И вдруг – сюрприз судьбы. Дама из знаменитого московского купеческого рода предложила поработать в её фирме, занимавшейся реставрацией предметов старины. Объяснения, что он резчик-любитель,
во внимание приняты не были, поскольку заказ был срочный.
Реставрация деревянного иконостаса в Казанском соборе Петра и Павла.
Родители Надежды Анатольевны Капитоновой были убеждёнными коммунистами, и свою дочь назвали в честь Надежды Крупской (вторая дочь Клара получила своё имя благодаря немецкой революционерке Кларе Цеткин). Но вера в идеалы коммунизма не уберегла родителей от беды: в 1933 году отца посадили из-за неправильной трактовки революции в отдельно взятой стране. Мать арестовали через полтора года прямо в библиотеке, где она работала. Надя смутно помнит, как они навещали её в тюрьме: решётки, полумрак, лязг засовов… Отца и маму вскоре освободили, выпустили, но лишили партбилетов, дипломов, прав. Дома у них тоже никогда не было, – в лучшем случае комната, а то и угол в бараке.