Осмысливай полностью, действуй решительно. Это правило помогает мастеру спорта СССР, самбисту и дзюдоисту не только в спорте, но и в жизни. В преддверии юбилея заслуженный тренер России рассказал, что для него спорт, вспомнил своего учителя и поделился секретами мастерства, когда приходилось выигрывать в противостоянии самым неожиданным обстоятельствам.
-Признайтесь, вы увлеклись единоборствами, чтобы стать самым сильным в классе или отомстить обидчику?
-Ни то и ни другое. Когда я учился в школе, о дзюдо ещё не слышали. И однажды, я в ту пору был восьмиклассником, мой друг сказал: «Я записался в секцию самбо». Честно говоря, о самбо я не знал и столько себе нафантазировал, что, когда начались тренировки, был несколько разочарован. Я тогда учился в восьмом классе. Друг привёл меня в секцию, а тренер, легендарный Харис Юсупов, был тогда в отъезде. Когда он вернулся, то сразу спросил: а ты кто такой? Я ему объяснил, что уже занимаюсь, но тот был неумолим: всё, до свидания! У меня уже перебор учеников! На следующий день я пришёл снова — тренер на меня не обратил внимания. Я пришёл вновь, и тогда он уже сменил гнев на милость, принял меня. Кстати, тот мой друг походил немного на занятия и бросил.
А я, честно говоря, всегда любил единоборства. Во дворе постоянно затевал игры, где можно было показать себя. В конце зимы, когда горки таяли и от них оставались одни груды, я становился защитником этой «крепости». Мы жили около горбольницы, где сохранялись двухэтажные здания с лестницами на наружных стенах. Мы по этим лестницам поднимались на чердаки. Один мальчишка сорвался, ушибся и пожаловался: мол, это Мосейчук придумал! Когда пришли со мной разбираться, я честно сказал: «Я ведь никого не заставляю. А сам просто так тренируюсь». Так что мы уже тогда тренировались как ниндзя — можно сказать, бегали по стенам!
-Родители вас за такой настрой ругали или, наоборот, поддерживали?
-Родители не особо приветствовали моё увлечение спортом. Помню, просыпаюсь и понимаю, что опаздываю на тренировку. Сержусь на родителей, почему не разбудили. Всё кидаю в сумку и прибегаю на тренировку весь в мыле — уже разогреваться не надо. Условия тогда были для тренировок самые простые: вместо татами у нас обычные школьные маты, обтянутые полотенцем. Если упал, то всё сдерёшь. Но я весь был в спорте. Идёт урок, а я мысленно повторяю тот или иной приём.
В течение двух лет освоил самбо и стал чемпионом СССР, а на следующий год снова завоевал этот титул. Испытаний, конечно, было много. Например, как-то во время соревнований нос сломал, причём сам себе — колено в броске свой же нос и догнало. Врач Минасян меня осмотрел и говорит: не расстраивайся, нос у мужчины и должен быть большим. Я аж рассмеялся, потому что у самого врача нос был выдающийся.
-А каким в жизни был Харис Юсупов?
-Он был крепким, сильным, а люди этого склада, как правило, доброжелательные. До шестидесяти лет мог легко отжиматься на брусьях. Чувство юмора у него было хорошее. Ехали мы однажды в поезде, и попался нам пьяненький пассажир. Узнал, что мы борцы, и предложил Юсупову побороться. А тот весом 130 килограммов! Говорит: «Ребята, завяжите мне одну руку и одну ногу — тогда я с ним поборюсь». Но потом сказал: «Нет, не хочу тебя покалечить — поборись с моим учеником». И когда едва пассажира прихватил, так тот заорал: «Всё, всё, понял!» В другой раз ехали в троллейбусе. Надо было выходить. Юсупов подсуетился: «Граждане, позвольте пройти…» И по пути чуть ли не половину салона наружу выдавил! И люди смеются, и он сам.
-Помните свой первый крупный поединок?
-Наверное, это международный турнир в ГДР, куда нас в 1969 году пригласили вместе с Харисом Юсуповым. Я выиграл этот турнир. Помню, что подошёл японский тренер и спрашивает: «Сколько ваш воспитанник занимается дзюдо?» Ему отвечают: «Неделю». Тот в шоке: «Как неделю? Шесть лет надо заниматься!» Ему пояснили, что мы ранее занимались самбо — про этот вид спорта японец и не знал.
Я старался никому не проигрывать. Случалось, проходили круговые соревнования, и я выигрывал у всех, вне зависимости от весовой категории. Такое же стремление старался привить и своим ученикам. Говорил им, что бороться надо не со слабыми, а с сильными — в этом больше пользы. Мы никого не выгоняем — такой принцип у школы. Боремся за каждого, потому что сегодня, может, ученик не раскрылся, зато завтра раскроется.
Для меня дзюдо — это просто моя жизнь. Меня вместе с Александром Брылкиным называют отцами-основателями школы дзюдо. Он — как теоретик и хозяйственник, а я набрал команду и начал воплощать своё виденье этой борьбы.
-А какой поединок оказался для вас наиболее тяжёлым испытанием?
-Думаю, тот, когда я был перворазрядником, а против меня выступил милиционер. Начал он меня набрасывать — я злюсь. А ничего не могу поделать. Мой друг меня подстегнул: «Витя, да соберись ты!» Я психанул и всё отыграл, вышел вперёд. Когда поединок закончился, я пытаюсь вдохнуть, а не могу. Бросаюсь к окошку с мыслью: «Сейчас я умру!». Видимо, настолько выложился… Кстати, помню, что когда были с моим учеником Гиви Гаургашвили на сборах в Карпатах, то там тоже ощущали недостаток кислорода.
Сочи. 1970 год
-Из иностранных участников кто был самым серьёзным противником? Японцы?
-С японцами мы встретились в Москве на матче СССР против Японии. Их борьба настолько меня впечатлила, что я старался быть таким же, как они. Были они гибкие, эластичные. Это даже по ногам видно — у нас обычно они коряжные, волосатые, а они ноги брили. Наши японцев опасались — те это чувствовали: подходят на татами, показывают на курточку со словами: «Чуй! Чуй!» — этот термин обозначает наказание, если не ведёшь борьбу.
-Вам приходилось бывать в Японии — на родине дзюдо?
-Побывал там на стажировке и чемпионате Японии. Они построили олимпийскую базу, где можно было заниматься всеми видами спорта. Татами — как аэродром! Наши ребята — я возил братьев Ярцевых — хорошо выступили, выиграв все схватки. Тренировки японцев, конечно, впечатлили — если мы проводим в день пять схваток, то у них двадцать пять.
-В чём заключается особенность именно дзюдо? Ведь видов единоборств много.
-В дзюдо многие приёмы отрабатываются до автоматизма. В карате упор на удары, а у нас на броски. И в целом, как мне кажется, дзюдо — более эстетичный вид спорта. Надо поддаться, но потом победить. Интересно, что мне помогали советы даже тех, кто увлекался другими видами спорта. Я всё думал, как добиться того, чтобы моментально развернуться на месте. Заметил, как прыгуны в воду отрабатывают движения на батуте, спросил у них — как сделать вращение? Те подсказали, что надо подпрыгнуть и использовать руки. Я воспользовался советом, и приём пошёл. Эти секреты я передавал своим ученикам, но не до всех они доходили. Например, Гиви Гаургашвили, который стал чемпионом Европы, эти секреты освоил и использовал.
-В тренерской работе вы сразу видите перспективных учеников?
-В первую очередь я могу определить координацию, двигательные реакции. Однажды родители привели ко мне сына и спрашивают: «Сделаете из него чемпиона?» Я даже слов найти поначалу не мог: «О чём вы говорите! Это достигается трудом, многолетними упражнениями. Можно увидеть только в работе, есть ли шансы». Во время тренировок я вёл дневник, где против каждого ученика ставил баллы по психологической, физической подготовке, скоростным данным и так далее. Потом им показывал и указывал, над чем надо работать.
-А какой самый сложный бой был для вашего ученика? Где вы больше всего переволновались?
-Были соревнования в Тбилиси. Там очень трудно выиграть: люди в столице Грузии гостеприимные, и ещё до соревнований могут так угостить, что сложно настроиться на победу. Они могли и засуживать, но обижаться на них было невозможно. Гиви выигрывал один поединок за другим. Потом выходит против него местный спортсмен. Гиви, конечно, тоже грузин, но приезжий. Мама его одна родила и воспитывала, а мне он был как сын. Пока шла эта схватка, у меня самого, наверное, все нервные клетки между собой боролись, а когда Гиви выиграл, у меня будто гора с плеч свалилась.
Среди них моих учеников было немало ярких личностей — например, братья Ярцевы. Денис Ярцев боролся у меня на чемпионате Европы. Тут надо объяснить, что я сразу вижу подготовку спортсмена. Помню, приехали в Сараево, идёт разминка. Денис боролся в весе 70 килограммов. Я смотрю на спортсменов и определяю: вероятно, вот этот будет его основным соперником. Так и получилось. Как это объяснить? Видимо, только опытом. Однажды Денис оказался на состязаниях «Мастерс» в Марокко как один из 16 лучших спортсменов в мире — в этом рейтинге он как раз занимал шестнадцатое место. Именно на соревнованиях в Марокко Денис дошёл до финала и стал победителем. С Димой Ярцевым был примечательный эпизод на соревнованиях во Франции. Перед турниром организовали встречу с чемпионом страны, который показывал различные приёмы. Дима вызвался провести с ним поединок и показал такой бросок, что все были поражены — просто чистая победа!
-А девочек вы тренируете?
-У меня одна девочка, Вика Питель, однажды перед соревнованиями сломала руку. Но у неё был хороший приём, позволяющий выиграть одним броском. Я отправил её на Спартакиаду учащихся России, дал несколько ценных советов, чтобы и руку сберечь, и победу одержать — броском через грудь. И Вика выиграла Спартакиаду — представляете, со сломанной рукой! Когда мне позвонили и сказали об этом, у меня комок в горле встал, еле мог сказать: «Молодец девчонка!» Правда, на следующих соревнованиях Вика слишком переволновалась.
Тут очень важно психологически подготовиться. Я поэтому специально возил учеников как можно чаще на соревнования, чтобы смотрели, привыкали к атмосфере состязаний. Одного ученика родители упросили меня взять в Италию — мол, пусть просто съездит, бороться за место не обязательно. Но я ему сказал, что хотя бы на одну схватку надо выйти. И вот выходит мой Андрей в широченном кимоно, а напротив него француз в кимоно — и здесь лейбочка, и здесь. Схватку Андрей проиграл, а потом спрашивает: «Виктор Николаевич, что он такого сделал, чтобы выиграть?» Я уж не удержался, поворчал: «Он ничего не сделал — ты сам всё сделал вместо него!»
-А у вас были случаи, когда приходилось выдерживать психологическое давление?
Конечно же. Раньше были отраслевые соревнования — например, чемпионат страны среди железнодорожников. Однажды на таком отраслевом состязании приходит ко мне в номер товарищ и говорит: «Там такой зверь из Питера приехал — грозится тебя порвать». А я ответил: «Ты ему скажи, что в сборной России есть зверь, который у него выиграет». Вот такая заноза получилась. Выходим на татами. Помню, там и приз был выставлен — бритвенный набор. Я сопернику говорю: «У тебя бритва есть? У меня нет, так что вот эта бритва моя будет». Так и получилось. Как видите, психологический момент тоже имеет значение — если бы я промолчал, неизвестно, как бы всё произошло.
-Отличаются ученики советского времени и нынешние?
-Да. К примеру, приходит ребёнок, я предлагаю ему подтянуться на турнике. В советское время, если сделал ученик 10–15 подтягиваний, это считалось неважным результатом. Сейчас же сделает ноль. Раньше ребята были крепче. Один мальчишка у меня подтягивался — я засекаю десять секунд, а он сделал за это время пятнадцать подтягиваний! Не было раньше компьютеров, смартфонов, а сегодняшние ребята, складывается впечатление, тяжелее мышки ничего в руках не держали.
-Были ли среди учеников те, кто вас разочаровал?
-Были, но это единичные случаи. Один ученик стал чемпионом России. Мышцы были — одно загляденье! Данные как у Шварценеггера. Сальто с места мог сделать. Но как-то расслабился он после завоевания титула чемпиона России, следующие соревнования проиграл. Среди моих учеников много ребят, которыми я горжусь: Андрей Востриков, Юрий Буренко, Денис Лапотышкин, Евгений Брылкин, Евгений Дорохов, Александр Бердников, Андрей Морозов, Виталий Пашин и другие.
-Правда ли, что в 90‑е годы многие мастера единоборств становились бандитами?
-Было такое, конечно. Но в моей группе таких не припомню. Соблазнов в 90‑е годы было много. Но нам повезло, что у школы был хороший спонсор — Юрий Борисович Фёдоров, директор завода КПДиСК. Пока живу, всегда буду с благодарностью вспоминать этого человека. Благодаря ему мы остались на плаву и показывали хорошие результаты. Он всё нам приобрёл — от кимоно до татами. Ежемесячно выдавались продуктовые наборы для ведущих спортсменов. Нам оплачивали командировки в Европу, Японию, даже о культурной программе не забывали. Мы и в Диснейленде побывали. Что говорить о детях, я сам там почувствовал себя ребёнком! Зашли в кинотеатр, показывают сцену, где собака съела что-то, стала гигантской, а потом чихает — так зрителей будто обдаёт брызгами! Или же аттракцион «Путешествие на Луну» по роману Жюля Верна. Садишься в снаряд, там тебя крутит-вертит. Смешной момент был: мои пацаны знали, что еда и напитки в Диснейленде дорогие, поэтому взяли с собой пожевать и попить. И все наши мешки как начали летать повсюду! Один парень чуть не плачет: «Виктор Николаевич, у меня всё вылетело!» А я его успокаиваю: «Да ладно, не расстраивайся — зато на Луне побывал!».
-В жизни вам помогают принципы дзюдо?
-Конечно, помогают. Стараюсь решать вопросы по-хорошему — в том числе в семейной жизни. Жена иногда обижается, что слишком много времени отдаю спорту. Но, с другой стороны, понимает, что это моя жизнь и переделывать меня не надо. Я бы каждому посоветовал то, чему меня научило дзюдо, — это, прежде всего, целеустремлённость, умение идти к своей цели, не сдаваться. Тогда рано или поздно своего добьёшься.
-Судя по упоминанию, жена у вас строгая. Как вы с ней познакомились?
-В Ленинском районе построили новый дом, и нас туда пересилили. Я заметил во дворе девушку невероятной красоты. Сразу понял, что это любовь на всю жизнь. Моя жена Любовь Николаевна — моя опора и поддержка, мой надёжный тыл и просто самая лучшая женщина на свете. Мы вместе более пятидесяти лет, и каждый день я благодарю судьбу за то, что она свела нас.
Дети мои в спорт не пошли. У сына Игоря свой бизнес, дочь Анна работает в Министерстве социальных отношений Челябинской области. Хотя они и не стали спортсменами, надеюсь, что некоторые уроки, которые я сам вывел из дзюдо, оказались для них полезными. Мой путь выбрала моя любимая внучка Екатерина.
