Алексей Мачульский

Дело не только в технике

-Алексей Иванович, вы местный или приехали в Миасс издалека?
-Я родился в Башкирии, в селе Валентиновка Архангельского района. Там и жил до 17 лет. В семье нас было трое детей, я средний. Старший брат на 10 лет старше, а сестра на 11 лет младше — разброс довольно большой. Хотя выросли мы в деревне, дедушек и бабушек у нас, можно сказать, не было. Бабушки по папе не стало, когда мне было шесть лет, другой бабушки ещё раньше не стало, а дедушек вообще никогда не видел. Знаю, что один из них погиб в 1942 году во время Великой Отечественной войны. Отец работал строителем, возводил детские дома, фермы, а мама — учительницей в сельской школе. Обязанностей у нас хватало: поколоть дрова, принести воды, убрать навоз, покосить сена. В хозяйстве были корова, овцы, поросята, домашняя птица. Так что к труду привыкали с раннего детства. Брат после окончания института вернулся в деревню, но позднее переехал в Красноярск, где возглавлял ремонтный цех на крупном заводе. А сестра по-прежнему работает в сельской библиотеке.

-А как получилось, что вы выбрали строительную специальность? По примеру отца?
-Нельзя сказать, что я её выбрал. Я поступил в Челябинский политехнический институт, учился на автотракторном факультете по специальности «гусеничные машины». В 1980 году окончил с отличием институт и по распределению приехал в Миасс, где поначалу почти десять лет проработал на машиностроительном предприятии, и чтобы получить квартиру, пошёл в отряд МЖК — Молодёжного жилищного комплекса. В рамках этого движения молодых людей отправляли на объекты строительства. Так и попал в 1989 году на завод КПД — устроился формовщиком. Позднее стал начальником цеха, после главным механиком, а сейчас являюсь техническим директором завода.

-На какой должности вам было сложнее?
-Наверное, когда начинал. Тогда на заводе отдельные подразделения становились кооперативами. Председатель одного из них, куда я устроился на работу, в один прекрасный день просто ушёл. Мне пришлось возглавить коллектив, хотя даже трудовая книжка у меня была на другом предприятии, откуда меня и направили в рамках МЖК на завод. Стал председателем кооператива, а когда объединились с заводом, возглавил цех. Трудностей оказалось немало. Производство было мало знакомо, я ведь всего год работал на заводе.

-Были у вас наставники?
-Нет, я продвигался самостоятельно. Сыграло роль желание овладеть новыми знаниями, навыками. Мне всегда было интересно что-то конструировать, создавать, облегчать труд рабочих. Сначала для себя придумал приспособление, когда ещё работал формовщиком. Дело в том, что при переброске бетона с одного конвейера на другой летят брызги. А ведь по цеху ходит кран, брызги попадают на троллеи, и в итоге кран уже не может перемещаться. Я повесил транспортёрную ленту в качестве экрана. Прошло уже тридцать лет, а она до сих пор там висит. Вроде простое действие, а почему-то никто прежде до этого не додумался.

Другой пример. Есть кассетная машина, где висят металлические листы три на шесть метров в двенадцати отсеках. Отсек открывается, туда заходит человек, чтобы почистить кассеты. А температура там больше сорока градусов. Был момент — забегает ко мне в кабинет напуганная отделочница: «Ой, я человека в отсеке закрыла!» Я выбегаю, одновременно вызывая скорую помощь. Навстречу мне тот рабочий — бывший офицер. Ругается страшно. К счастью, его не до конца закрыли, он сумел выйти. С той поры мы занимаемся безопасностью этого устройства, чтобы человека там нельзя было запереть — есть уже и оптические лучи, и специальный грузик. Сверху ещё сделали выносной пульт, который немалых денег стоит. Я и с конструкторами устройства говорил, предлагал изменить схему, а они ни в какую. Пришлось самому менять. Всё потому, что элемент безопасности был сделан неграмотно, для галочки, а я хотел, чтобы безопасность была реальная. Надо сделать такую систему, чтобы даже если бы человек хотел нарушить правила, то просто не смог бы этого сделать. Сколько я на заводе, всё ещё помню тот случай и держу данный вопрос под контролем.

-А какое технологическое новшество считаете наиболее значимым — чем особенно гордитесь?
-Трудно выделить что-то одно. В своё время предложил открыть второй терминал. Завод работал, выпуская примерно четыре тысячи кубометров продукции в месяц. Начинаем расширяться, но погрузка не справляется. Предложил расчистить участок и поставить два крана на три пролёта — открылся второй терминал, и скорость погрузки удвоилась. В итоге вышли и на десять тысяч кубов, а далее и рекорд поставили: 37 тысяч кубов в месяц при проектной мощности завода в семь. Получается, перекрыли её в четыре раза!

Другая идея касалась нулевого пролёта. Заливка бетона проходила с крана банкой. Поставили второй кран — всё равно неудобно. Я предложил сделать конвейерную подачу. Тоже, казалось бы, решение лежало на поверхности.
Также долго мы мучились с процессом завоза каркасов из арматурного цеха. У нас серия одна из наименее металло­ёмких — изначально всего 37 кг на кубометр железобетона. В своё время наши изделия даже в Спитак возили после землетрясения. Но проблема в том, что пока арматуру везёшь, пакет весь оказывается измят. Я предложил поставить сборочный стенд прямо в пролёте — это оказалось удачным решением. Кроме того, сконструировали адресную автоматизированную систему подачи бетонной смеси. Своими силами создали свою программу дозирования. А для контроля поставили видеокамеры. Появилась тележка, которая работает полностью без людей.

Ещё одно новшество касалось компрессоров — изначально их у нас было четыре. Но объёмы росли, требования к пневматике высокие. Начали покупать винтовые компрессоры —сейчас у нас их уже 13. Я предложил сделать систему диспетчеризации, чтобы включать и выключать компрессоры. Появилась система, которая в зависимости от давления воздуха регулирует работу компрессоров. Попутно отслеживается их ресурс, чтобы какой-то компрессор можно было остановить.

-Сотрудники часто выступают с рационализаторскими предложениями?
-Генеральный директор завода Дмитрий Борисович Кудрявцев всегда приветствует инновации. Мы стараемся всячески мотивировать в этом отношении сотрудников, да и в целом коллектив ориентирован на инновации. Каждую неделю у нас проводятся совещания. Начинаются они с разбора случаев брака, потом идёт контроль промышленной безопасности — разбираем все вопросы, которые накопились за неделю. Поощряем людей, если сотрудник предотвратил брак либо же внёс рационализаторское предложение. Выдаём премии и в 5 тысяч, и в 50 тысяч рублей. Не так давно, например, один из сотрудников предложил фиксацию монтажных петель. Что касается конкретно брака, то в борьбе с ним помогает, в том числе, и видеонаблюдение. У нас стоит больше ста камер, которые нужны не только для охраны, но и для отслеживания техпроцессов. Всё это даёт свой результат. Когда я пришёл на завод, 2  % считалось нормой для брака. Потом мы вышли на 0,1  %. Уже лет десять мы придерживаемся этого показателя, но постепенно выходим практически на нулевой брак. В итоге снизили выход брака практически на 200  %.

-Сильно ли изменились рабочие за тридцать лет?
-Конечно. Стали более ответственные, профессиональные. На предприятии действует система обучения. Каждый должен ежегодно подтверждать квалификацию, свой разряд. Например, сварщики каждый месяц получают доплату в 5 тысяч рублей за квалификацию. Люди сами стремятся сдавать экзамены, повышать квалификацию. Выгода тут взаимная: предприятие получает грамотного специалиста, а сотрудник — доплату. Это приносит не только материальное, но и моральное удовлетворение.

-Какова роль собственников предприятия во внедрении различных инноваций?
-У нас каждую неделю проходят совещания по разработке новых технологий, где обязательно присутствуют генеральный директор и представители собственников. Предлагаем инновацию, обосновываем, какой она принесёт эффект. Нужно технико-экономическое обоснование любой инновации — если есть окупаемость, то, пожалуйста, вот деньги, внедряй. В этом отношении собственники открыты к любым дельным предложениям. Каждый год у нас реализуется крупная инвестиционная программа. Так, купили машину для автоматической сварки сетки стоимостью почти 100 миллионов рублей — её выпускает завод в Новосибирске. Под машину поставили новую подстанцию стоимостью почти 30 миллионов. Другой пример: раньше мы питались паром от Миасского машиностроительного завода, но потери были гигантские. Сейчас у нас своя котельная, а потери сведены к минимуму. Также внедрили систему термообработки продуктами сжигания газа. Эффективность в пять раз выше, чем при использовании пара. Фактически мы задействуем все технологии, которые есть при изготовлении железобетонных изделий. Внедрили светодиодные светильники. Люди жаловались, что в цехах темно. У нас было в штате два электрика, которые занимались тем, что просто меняли лампочки. Требовались большие вложения — каждый пролёт стоил больше миллиона рублей. В итоге весь завод перевели на светодиодное освещение. Есть проекты, которые ещё ждут реализации. Один из вопросов — создание собственной генерации. У нас два кабеля, на одном из которых сидит посёлок. Всегда есть риск. Если кабель повредился, мы не можем оставить посёлок без снабжения, а сами садимся на скудный паёк, ограничивая какие-то технологические процессы. Для собственной генерации мы проложили газопровод. Но до конца реализовать проект помешали санкции.

-Можете ли вы назвать принципы, которыми руководствуетесь в работе?
-Работа должна быть командной. Стараемся, чтобы подчинённые сами проявляли инициативу. Я стремлюсь к тому, чтобы сотрудники самостоятельно находили решение каких-либо ситуаций. Иногда, конечно, надо использовать и свои непосредственные полномочия как руководителя. Так, купили в своё время новые сварочные полуавтоматы. Сначала люди не хотели на них работать. Приходилось и кричать, и ругаться. Через месяц люди приходили с утра пораньше, чтобы занять очередь, так как аппаратов было меньше, чем сварщиков. Спрос был настолько велик, что пришлось делать дополнительную закупку.

-Получается, поддерживаете рабочих, которые похожи на вас?
-Возможно. Не всегда человек сразу проявляет себя инициативным специалистом. Нынешний директор по производству в своё время был мастером, начальником цеха, сам внедряет новшества, предлагает современные подходы.  Я сам до сих пор учусь. Недавно прошёл повышение квалификации в Финансовом университете, получил диплом по специальности «роботизация и автоматизация производства». Кстати, со мной вместе учился технолог арматурного цеха, который первоначально был сварщиком контактной сварки. Мне наиболее интересны люди, которые стремятся повысить квалификацию. Можно, конечно, издать приказ, но когда человек выступает с инициативой, это ценно вдвойне. Сегодня ты учишься, завтра ставишь первого робота, а через пять лет, возможно, создашь предприятие, где будут выпускать роботов.

-А каким вы были студентом, когда ещё учились в Политехническом институте?
-Я был отличником. Поступил, честно говоря, с трудом, но учился всегда хорошо. Я ведь ещё в школе ездил на областные олимпиады — в седьмом классе даже занял первое место на физико-математической олимпиаде в Башкортостане. В институте учился легко — не зубрил с утра до ночи. Помню, ребята-старшекурсники в преферанс играют чуть ли не сутками, курят, а я могу ночью встать, чтобы решение задачи в тетрадку записать. Ребята на меня смотрят, удивляются. Для меня вообще такое свойственно: есть вопрос, закидываешь его к себе на чердак и откладываешь до поры до времени. Но мыслительный-то процесс продолжается! И однажды приходит решение. Может, через день, а может через год. Помню, однажды поехал в гололёд на машине. И возникла идея, как усилить сцепление для жёсткого диска — при помощи резинки, когда зубчик один на другой накладывается. Этот подход успешно работает уже пятнадцать лет. Таким приёмом я часто пользуюсь. Если не вижу сразу решения, то откладываю его или проговариваю вслух перед коллегами. Бывает, что пока рассказываешь о проблеме, приходит понимание. Помогают также «мозговой штурм», дискуссии — наши совещания так и проходят.

-Можете рассказать о ситуации, когда удалось найти решение таким образом?
-Пожалуйста. Сейчас на заводе все краны с частотными приводами. Была ситуация: инспектор спрашивает, почему у кранов тормоза распущенные? Оказывается, у мостовых кранов, когда отключают передвижение, сразу включается тормоз. Крановщицы поэтому тормоза слегка отпускают, включая контрток, чтобы регулировать движение. Но в результате у двигателей обмотки перегреваются. Участок по ремонту был постоянно загружен. Поэтому начали использовать краны с частными приводами, которые позволяют плавно разогнаться, плавно остановиться. Это вопрос не только экономии, но и безопасности. Или же сделали троллеи закрытыми и подняли их наверх — сейчас достаточно лишь иногда их чистить, тогда как прежде надо было делать это постоянно. Если погода с мокрым снегом, то на троллеях в цехе погрузки образовывалась ледяная корочка — приходилось её убирать, а краны в это время простаивали. Теперь такой проблемы нет.

-Технический склад ума вы, наверное, демонстрируете и в домашних делах?
-Моя жена Людмила — тоже инженер, училась со мной в ЧПИ. Мы вообще похожи — Людмила ведь, как и я, из села. Встретились с ней, когда ещё были студентами, — вместе ехали в плацкартном вагоне, обсуждали после сессии экзамены. Она услышала знакомую фамилию преподавателя, подключилась к разговору — так и познакомились. После распределения Людмила оказалась в Миассе, работала инженером — как видите, это судьба.

У нас есть дача, где мы проводим всё свободное время. В магазине никогда не покупаем овощную продукцию — у нас всё только своё. Заканчиваем строительство дома — я здесь тоже применяю свои способности. Из шести досок сделал подъёмный кран. Строителей не нанимаю, обхожусь своими силами. Отопление, тёплые полы, бассейн — всё автоматизировано. С женой обсуждаем технические вопросы, да и работу на земле она знает и любит.

Дача у нас рядом с лесом, и я люблю сходить за грибами или просто погулять. Зимой встаём на лыжи — у нас даже своя лыжня есть протяжённостью в пять километров. Свои технические навыки я применяю не только на даче. Дома сам сделал прихожую из подручных материалов, ванну поставил с гидромассажем. Кстати, в Миассе с водой трудности были в своё время, и я придумал систему с накопительным баком в 200 литров — в девяностые годы порядка ста таких баков установил друзьям и знакомым. Бак подобной конструкции у меня до сих пор стоит — когда нет воды, он нас выручает. Словом, склонность к инновациям у меня проявляется не только на предприятии — это свойство натуры.