Божественные трубы

В чём разница между православием и католичеством? Даже в наше просвещённое время редкий человек сможет ответить на этот вопрос. И даже очень редкий! Что уж тут говорить о 70‑х годах прошлого века, когда мы жили в стране почти абсолютного безбожия? Полный мрак. В то же время просвещённые люди знали, что в православных храмах звучит пение «а капелла», а в католических слышны не только хоралы, но и фуги. Поэтому, когда в 1986 году в здании православного храма Александра Невского открыли органный зал (пока без инструмента), а в следующем году здесь прозвучали те самые фуги, челябинский народ задал вполне резонный вопрос: «А на хрена спрашивается, козе баян?». И, хотя храм святого князя давно уже не использовался по назначению (с 1930 года здесь была типография, военный склад, планетарий, шахматная школа и так далее), даже 100‑процентные атеисты говорили, что это уж как-то сильно не по-божески! Некрасиво и нелогично.

Католический орган как инструмент международной политики

Как орган вообще оказался в Челябинске? Одна из самых интересных версий появилась, как ни странно, в Магнитогорске. Магнитка всю свою историю старается поставить себя выше Челябинска. Во всём! Итак, на 60‑летие города в Магнитку приезжал руководитель Германской Демократической Республики, Герой Советского Союза (да, да!) Эрих Хонеккер, который в 30‑е годы под чужим именем трудился на Магнитострое. Вождь немецких коммунистов, выступая перед магнитогорцами, якобы обещал им подарить орган. Орган фирмы Hermann Eule в СССР действительно привезли, но вскоре Хонеккер был смещён со всех постов, а челябинцы этим воспользовались и орган свистнули! Версия эта в Магнитке живёт до сих пор, но вот беда: Хонеккер был в городе в 1989 году. А божественная музыка, которую возносили к небесам трубы челябинского органа, звучала уже два года. Так что, товарищи магнитогорцы, ваша версия никуда не годится! На самом деле, дело было так…

Челябинская Площадь искусств раньше носила имя большевика Емельяна Ярославского. Когда-то здесь стоял главный храм города — Христорождественский. Ярославский, который носил кличку «советский поп», был самым ярым безбожником в стране. Он дал указание церковь взорвать. Из кирпичей храма позже сложили здание КГБ. Христорождественский собор строился долго, здание получилось тяжёлым, мрачноватым. Храм Александра Невского был намного интереснее. А как же! Автором проекта был действительный член Императорской Академии художеств Александр Померанцев, воздвигнувший одноимённый храм в Софии. Челябинский храм защитника святой Руси тоже пытались взорвать, но он устоял. А вот от католических костёлов не осталось и следа. Первый из них, деревянный, в Челябинске был построен в 1898 году. В 1909 году началась строительство каменного костёла, к началу мировой войны он уже действовал. Был ли в нём орган? Вероятнее всего, был, ведь орган в католическом костёле — вещь обязательная. Но, увы, ни документов, ни описания не осталось.

После Второй мировой войны на карте появились страны социалистического лагеря. Священники этих стран открыто проповедовали католицизм, и во внешней политике это надо было учитывать. В 50‑е годы в СССР стали закупать органы для костёлов в Чехии (более дешёвые) и в ГДР (в храмах Восточной Германии было 50 тысяч органов!). Накануне перестройки в Советском Союзе было уже 40 органов. Заявка на челябинский орган была подана в 1974 году и сразу была принята. Через четыре года была получена лицензия фирмы Hermann Eule, началось проектирование концертного комплекса на 400 мест. Комплекс планировали построить возле цирка, на берегу Миасса. Начало строительства планировали на 1981 год, а закончить через пять лет — к 250‑летию города.

Как советская власть перешла на нелегальное положение

Но тут вышло постановление ЦК КПСС и Совета министров о временном запрещении проектирования и строительства объектов культурного назначения! Дело в том, что расходы на Московскую олимпиаду вылетели в большие рублики, и нужно было экономить. Что делать? Отступать челябинцы не хотели: контракт с фирмой «Ойле» был уж очень престижный! Стали думать, как вывернуться. И думали целый год. Но вывернулись.

Челябинцы решили: раз новое здание строить нельзя, придётся подобрать что-то из старого. В конце 1981 года из Германии приехал специалист компании Hermann Eule, и ему предложили три варианта. Везде были вопросы. Зал филармонии более-менее подходил по акустике, но там были проблемы с климатическим режимом, а также с вибрациями от проходящего транспорта. Зал музыкального училища на улице Плеханова по акустике не подходил вообще. (Странно, но факт!) Третьим вариантом было здание Александро-Невской церкви на Алом поле, где акустические промеры дали обнадёживающий результат, и это несмотря на состояние здания. (А состояние было просто ужасным!) Итак, худо-бедно здание подобрали. Реконструкция — не стройка, но тоже требует денег, и весьма немалых. Так что же, всё-таки, делать с финансированием? Тут вспомнили опыт, да-да, магнитогорцев! Когда не было средств, они возводили культурные объекты под другими названиями. Например, картинная галерея строилась как отделение Госбанка. Хранилище картин оказалось, правда, местом подмоченным (размещалось в подвале), но что с банка взять? А драматический театр числился по документам как кафе «Театральное» со встроенной сценой! Да что тут говорить, хоккейный дворец спорта, где играет команда «Металлург», строился также полуподпольно (хотя руководил этой работой первый секретарь горкома КПСС Пётр Семёнович Грищенко!). На самом высоком верху это знали, но скромно закрывали глаза. Значит, можно рискнуть! Челябинцы раскинули мозгами и решили восстанавливать храм, а далее приспосабливать его под орган на внебюджетные деньги. Предприятия города собрали деньги в складчину! Денежки падали на спецсчёт, который был открыт в Стройбанке (всё по закону!), а уже с него снимались средства для оплаты работ. А работы было, как принято сейчас говорить, выше крыши. И это ещё мягко сказано!

Дюймовый кирпич, свинцовый сурик, башкирский дуб и алтайский мрамор

Люди, которым сейчас под 70, помнят, как в их детстве выглядел запущенный храм Александра Невского: на крыше росли деревья! Разруха! Реставраторы были людьми взрослыми, но и они не знали, как выглядел храм в пору своего величия. Элементы фасада, например, оконные проёмы, частично сохранились, их можно было восстановить методом копирования. А вот куполов и колокольни не было. Пришлось пошарить по архивам. Что удалось найти? Один, но хороший негатив времён революции, да пара копий с проекта Померанцева, но, увы, без единого размера. Всё это обнаружили в Ленинградском историческом архиве. По этим весьма скудным сведениям удалось восстановить размеры и чертежи всех элементов здания. Вслед за этой проблемой тут же появилась вторая. В царской России применялся кирпич, размеры которого определялись в дюймах. Здание Александро-Невской церкви сделаны из кирпичей, на которых стояло клеймо одного из заводов Троицка. Как выглядели эти заводы, никто уже и не помнил. В Советском Союзе кирпичи дюймовых размеров обжигали только на одном заводе Ленпроектреставрации, куда попасть с заказом было просто нереально: мало того, что заказ был крупный, так и кирпичи были аж 54 типоразмеров!

А почему бы не попробовать стандартный кирпич? Ан нет, прочные и надёжные советские кирпичи закладывать в стены церкви было нельзя: «поплыли» бы все размеры, перевязки кирпичей, кладочные швы и так далее. Но партия поставила задачу, и она была выполнена! На Миасском кирпичном заводе заказали 11 видов болванок нужных размеров. Кирпичи до ума доводили шлифовкой, кладку вели по старой технологии — на известково‑песчаный раствор. Хорошо! И всё-таки новый кирпич отличался от исторической кладки — по цвету. Здание выглядело пёстрым! И здесь нашли выход. Новую кладку покрывали оригинальной краской: молотый кирпич, смешанный с жидким стеклом. Получилось. Крышу, водоотливы и другие металлические элементы красили тоже по технологии 1912–1916 годов. Пришлось доставать дефицитный свинцовый сурик и медянку — краски, сделанные на основе натуральной олифы. Нашли и покрасили. Как надо! А вот для того, чтобы обработать луковицы куполов до полной симметрии (размер самой большой из них — 2 метра в диаметре и 5 метров в высоту), пришлось собрать огромный токарный станок.

Внутри отделка храма (теперь уже органного зала) выглядела роскошно! Двери и окна были сделаны из башкирского дуба, паркетные полы — опять же, из дуба и красного дерева. В некоторых местах для полов, в том числе, и наборных, строители использовали мрамор и гранит. Пилоны облицованы редким мрамором с Алтая, украшены панно из яшмы и змеевика. Дверная и оконная фурнитура — бронза и латунь. Индивидуальный заказ!

Зал сделали герметичным, как космический корабль

Успешно решались и технические проблемы. Доводилась до ума акустика. Здесь рассматривались такие специфические вопросы, о которых не стоит и говорить. Для зала требовался особый климатический режим: температура 19 плюс-минус 0,5 градуса и влажность 55 плюс-минус 5 %. Поэтому зал сделали герметичным, как космический корабль, установили три кондиционера. Они выли, как самолёт, но в помещении этого было не слышно, так были установлены сложные лабиринтные глушители. Для звукоизоляции и защиты от вибраций с улицы орган установили на 20‑тонное плавающее основание, а в окнах применили тройное остекление, которое уплотнили невысыхающим герметиком. При звучании орган создаёт избыточное давление воздуха в зале. При этом звук инструмента меняется. Не все это замечают, а вот люди, обладающие тонким музыкальным слухом, — да. Непорядок! Чтобы избавится от этого эффекта, вместо одного из окон с восточной стороны установлен жалюзийный клапан с автоматическим управлением, который стравливает избыточное давление. Всё делалось по-серьёзному.

С марта 1982 года к работе подключились специалисты из фирмы Hermann Eule, они участвовали в проектировании, не раз приезжали в Челябинск ещё задолго до монтажа органа. В феврале 1987 года из Германии пришли два железнодорожных вагона с деталями органа, которые после выгрузки больше месяца «отлёживались» в зале. В апреле 1987 года начался монтаж, для чего из Германии приехала бригада из шести человек. В течение месяца орган был собран, затем ещё в течение двух месяцев его настраивали два интонировщика из фирмы Hermann Eule. 29 июля 1987 года инструмент был сдан, а 30 июля состоялся первый концерт.

Джаз на органе. Это прилично!

С 11 апреля 1987 года и по сей день органистом и органным мастером Челябинской филармонии является Владимир Хомяков. Теперь уже народный артист России, лауреат многочисленных российских и международных фестивалей и конкурсов, признанный исполнитель не только классических произведений, но и импровизационной музыки на органе. Из «Июльской импровизации» Владимира Хомякова возникло целое направление в современной российской академической музыке. С ней он стал победителем фестиваля «Джаз на церковном органе» в Ганновере. А потом предложил проводить уже свой, челябинский фестиваль «Джаз на большом органе». Это прижилось и стало традицией.

Как пишут знатоки челябинской органной музыки, феномен челябинского органа состоит из трёх на редкость счастливо сошедшихся обстоятельств. Мастера «Ойле» создали уникальный инструмент, архитекторы и строители сумели идеально присовокупить к инструменту зал. А Владимир Хомяков привнёс сюда жизнь и вдохновение.

Челябинск стал родиной такого явления, как «Новое органное движение». Так назвала себя ассоциация молодых российских музыкантов, стремящихся глубже постичь традиции европейской органной культуры. С 1992 года в России состоялось девять фестивалей, из них четыре — в Челябинске. В Челябинске «засветились» такие имена, как Даниэль Зарецкий, Вячеслав Муртазин, Алексей Шмитов, Алексей Панов, Людмила Камелина, Александр Титов, Юрий Крячко, Анастасия Сидельникова, Виктор Ряхин. Фестиваль привлёк в наш город мэтров европейского органа: Ги Бове, Людгера Ломанна, Зигмонда Сатмари, Дэвида Сенгера. Помимо «Нового органного движения», наш город становился площадкой для проведения и других музыкальных саммитов, среди них «Баховский фестиваль», «Орган без границ» и, конечно, «Джаз на большом органе». Всё было отлично. До 2010 года.

Орган. Борьба за святое

А случилось вот что. Бывший губернатор области Михаил Юревич пообещал патриарху Кириллу освободить помещение храма Александра Невского. Причём в пожарном порядке. Орган планировалось разобрать и сложить в подвале — до того, как найдётся для него новое место. Это означало, что челябинскому органу придёт медленный, но мучительный конец. Это, как говорится, и ежу было понятно. Прозвучали первые ноты похоронного марша. Общественность среагировала мгновенно. Что тут началось!

У каждой стороны нашлись свои аргументы. Те, кто был за сохранение органного зала, утверждали, что инструмент уникальный и переносу не подлежит. Челябинский орган, мол, является лучшим из 545‑ти, выпущенных фирмой «Ойле». Протоирей Игорь Шестаков, напротив, утверждал, что этот орган типовой и является моделью эконом-класса. Он говорил, что сотрудники немецкой фирмы, которые монтировали орган, показали, как его можно разобрать на случай ремонта. Значит, и перевозить можно! Так что необходимо подобрать для музыкального инструмента другое место. Не так страшен чёрт, как его малюют. И ещё: концерты органной музыки, заявлял священник, дают мало денежных сборов, и в помещении бывшего храма проводятся некие мероприятия увеселительного заведения. А ведь помещение храма — святое место. Церковь освятил священномученик Сильвестр, а церковный староста погиб на ступенях паперти от рук большевиков.

«Руки прочь от органного зала!», «Долой варваров!», «Отстоим нашу культуру!» — вот такие были лозунги у некоторых приверженцев другой стороны. Противников переноса органа было немало. Они утверждали, что орган погубят, возле храма будут толпиться нищие, а горожанам вовсе запретят гулять в этой центральной (!) части города. Были и мнения специалистов. А вот что писал профессор Людгер Ломанн: «От друзей в России я услышал, что орган в зале камерной и органной музыки рискует быть перемещённым от его местонахождения. Это очень прискорбное развитие событий. Когда орган Eule был построен, это был самый красивый орган в России, также и в настоящее время это один из самых замечательных органов в стране. По большой части, прежде всего из-за его расположения в очень полезной акустической окружающей среде. Зал не является очень большим, но имеет идеальное акустическое отражение. Акустические свойства зала являются самыми благоприятными для органа, сравнительно с теми, что я наблюдал во время проведения своих концертов в других органных залах России. Таким образом, перемещение в другое место стало бы настоящим бедствием для этого драгоценного инструмента, потому что, как и все органы, этот орган построен именно для этого зала». Одним словом, аргументы были как разумные, так и абсурдные. Позиция людей о возвращении храма верующим победила. Этого мнения, кстати, придерживались и руководство Челябинской филармонии, и дирекция органного зала.

Инструмент нашёл новую «Родину»

Челябинскому органу стали искать новое место. Остановились на, казалось, самом невероятном — на здании бывшего кинотеатра «Родина», что находится в трёх остановках от Александро-Невской церкви. В недалёком прошлом это было прекрасное здание, в нём находился прекрасный, самый большой в городе, кинозал на 500 мест, но в этот момент здесь гуляли ветер и голуби, оно было в аварийном состоянии (некоторые стены разрушились, а в несущих конструкциях появились трещины). Здание не подходило для органа ни по одному параметру. И всё же эксперты решили: «Берём!» И предложили несколько вариантов «переделки» кинотеатра.

Первый. Опустить пол зала на уровень нулевой отметки (зал располагался на втором этаже). При этом достигалась необходимая и желательная высота помещения, но здание лишалось фойе.

Второй. Понизить потолки первого этажа. В этом случае высота зала увеличивалась, но, хотя и физически позволяла бы поставить орган, с акустикой были бы проблемы.

Наконец, третий. Поднять крышу здания. Вариант самый лучший (на нём в итоге и остановились), но могли возникнуть юридические проблемы, так как здание историческое, а подъём крыши явно меняет внешний облик. Но этот вопрос удалось решить. Высоту органного зала подняли почти до 13 метров.

С 2010 по 2014 год велись масштабные работы по перепланировке здания и подготовке его к монтажу органа. 17 июня 2014 года специалисты из фирмы Hermann Eule начали монтаж органа в новом зале. С переездом орган несколько обновили: заменили поверхность корпуса, усовершенствовали пульт, установили новые регистры «ксилофон» и «челеста», новые тяги и даже установили новую регулируемую по высоте органную скамейку. 24 декабря 2014 года в новом зале камерной и органной музыки «Родина» прошёл первый концерт для всех причастных: архитекторов, проектировщиков, строителей, отделочников. Народ был в восторге. Вот что сказал Йозеф Адлер, музыкант, представитель фирмы Hermann Eule: «Биографии есть и у инструментов. Ваш орган имеет особую судьбу. У него началась вторая жизнь. Орган переехал не просто в новую квартиру, а в замок. И этот замок — „Родина“». Надеемся, что это уже навсегда.