Ирина Губаренко

Когда мне было семнадцать лет, арестовали моего папу. В нашем доме устроили обыск, и моя мама тогда сказала: спокойно, дети, ведите себя достойно, жизнь продолжается, все будет хорошо.

Когда мне было двадцать восемь, мы с мужем и маленьким ребенком вернулись в Челябинск. Ни работы, ни денег, ни элементарной уверенности в завтрашнем дне, но мы убеждали себя в том, что жизнь длинная и полосатая.

Были и другие кризисы, о которых я стараюсь не вспоминать даже наедине с собой…

Не думаю, что ошибусь, если напишу, что самое неприятное для мужчины зрелище – это пьяная женщина.
Так вот, мужчина в панике – это то же самое. Потому что и то, и другое – противоестественно.

Все проходит, и этот новый кризис забудется как прошлогодний снег.

Все проходит. Остается только любовь, честь и достоинство. Остаются вечные ценности.

Жизнь-то длинная. И она, к счастью, продолжается.