+7(351) 247-5074, 247-5077 info@missiya.info

…Прежде чем попасть в его приёмную, пришлось пройти нешуточный контроль. Практически на каждом этаже этого серого здания в центре Екатеринбурга нас останавливали милиционеры и проверяли документы. Причем, чем выше мы поднимались, тем тщательней была проверка.
Ровно в назначенное время секретарь сдержанно-вежливо доложила своему шефу, заместителю полномочного представителя Президента в Уральском округе Виктору Басаргину: в приёмной следующие.  Какую свободу даёт это слово, только и успела подумать я, как дверь распахнулась, и на пороге своего кабинета возник он: с приездом, здравствуйте, проходите. Он протянул мужчинам руку. И улыбнулся мне глазами.

-Еле-еле проехали по центру вашего города, Виктор Федорович. Такое ощущение, будто у свердловских водителей свои правила дорожного движения.
— Я бы не сказал, что у вас в Челябинске другой водитель. Все наши российские водители, в отличие от западных, одинаково нетерпимы. Обгоняют, перестраиваются в другой ряд и тем самым создают себе проблемы.

— А вы? С какой скоростью передвигаетесь вы?
— Люблю получать удовольствие от дороги, а не держать себя в напряжении. Поэтому обычно не превышаю 120 километров в час. Это моя постоянная «крейсерская» скорость.

— Жизнь живёте тоже с определившейся скоростью или позволяете себе притормозить и разогнаться?
— Мой жизненный путь относительно ровный и поступательный. Все перемены были ожидаемыми и наступали где-то через три-четыре года.  аждый раз возникало внутреннее ощущение, что наступил новый период и необходимо добиваться перемен.  ак последние месяцы в армии — будто в ожидании «дембеля». Причём, скажу так: либо перемены ожидали меня, либо я ожидал их. И старался этого не скрывать.  оллеги говорят, что всегда предчувствовали мой переход на другое место работы.

— Четыре года с момента вашего последнего назначения закончатся в этом году… Такая предопределённость вас не пугает?
— (Смеётся). Любая цикличность порождает некую необходимость двигаться. Нельзя засиживаться на одном месте.

— По Челябинску упорно ходят слухи, будто следующим Губернатором Свердловской области будете вы.
— У этих слухов существуют различные версии. Тему моего предполагаемого губернаторства в своё время настолько активно муссировали, что даже во мне посеяли некие зерна сомнения. Может, и вправду надо пойти на выборы, подумал я? Но, всё взвесив и посмотрев на ситуацию реально, понял, что ещё рановато. И опыта не хватает, и политически не готов к этому шагу.

— Эдуард Эргартович Россель об этом знает?
— У нас был разговор, в котором я достаточно откровенно сказал ему, что средства массовой информации в преддверии выборной кампании пытаются подтолкнуть нас к публичному диалогу.

— А журналистам то же самое объяснили?
— Зачем? Для меня главное, что я сказал об этом Губернатору. А что будет дальше, посмотрим.

— Вы в гороскопы верите?
— Да. По гороскопу я Лев. И по жизни, к сожалению, тоже. Люди, которые со мной работают, говорят, что в большей степени гороскоп сходится.

— Согласно описанию Льва, вы какой?
— Не знаю, насколько это правильно — давать себе характеристики… Стараюсь быть профессионалом в тех вопросах, которые веду. И в своих подчиненных в первую очередь отмечаю профессионализм. С точки зрения самореализации всегда считал карьеризм нормальным человеческим качеством. Наверно, как любой человек, ценю личную преданность. Стараюсь никогда не делать людям больно. Считаю, что большего можно добиться добром, нежели директивно или в приказном порядке. Если верить характеристике Льва, являюсь достаточно благодушным и щедрым.

— Если верить гороскопам, с вами лучше дружить, чем воевать. Это так?
— В чём заключается ваш вопрос? Есть ли у меня враги? Думаю, никто в жизни не может сказать: Басаргин — мой враг. Бывало, что расходились с людьми во взглядах и мнениях, но это бывает у всех.  ак говорится, разошлись пути-дороги. Но по злобе не расходился ни с кем.

— Не могу объяснить, почему, но интуиция подсказывает мне, что в детстве вы были хулиганом. Она меня обманывает?
— Нет, она говорит правду. Такие были времена — мы защищали интересы своих дворов. Весь наш маленький город Асбест, как и многие другие города, был поделён на районы, и эти районы соревновались за степень влияния.

— Вы были лидером среди подростков?
— Вместе с братом, который старше меня на три года. В сочинениях я писал, что хочу быть похожим на него, все дворовые вопросы решал только с ним, все местные «разборки» и драки проходили при его участии. Так получилось, что ребята с нашего двора, будучи самыми хулиганистыми, неожиданно для всех нашли альтернативу бесшабашной уличной жизни и начали слушать музыку. Магнитофоны были огромной редкостью, мы собирались у кого-нибудь дома и потихонечку слушали «Битлз», «Нарок», «Поющие гитары». Сначала я увлёкся барабанами, потом «налёг» на гитару. Буквально через год, после «дрыньканья» в подъездах, мы создали ансамбль и стали играть на танцах во Дворце культуры. Тогда, в четырнадцать лет, впервые увидели взрослую жизнь.   тому же, за выступления на танцах нам платили деньги.  стати, немалые по тем временам. Не каждый подросток мог этим похвастаться.

— Как назывался ваш ансамбль?
— Последнее название — « раски». Под этим именем группа стала лауреатом регионального конкурса «Юность комсомольская моя». Мы были знакомы с музыкальной элитой того времени. И с вашими знаменитыми земляками, ансамблем «Ариэль», в том числе.  огда мне бывает грустно, иногда слушаю их пластинки.

— «Я немало испытал, но любить не перестал те места, что душу трогают, заповедные места…»?
— «…Тянет неспроста в заповедные места, моё детство босоногое…» Там школа, первая любовь, друзья, горный техникум, работа помощником машиниста, там похоронены мои родители… Там моя Родина… А вам в чьём исполнении эта песня больше нравится: ваших земляков или Юрия Лозы?

— В исполнении Каплуна.
— А мне — Лозы. При всём уважении к Борису Федоровичу.

— Вы умеете влюбляться в людей?
— (Улыбается). Не знаю, не пробовал. Я просто в них верю.

— И в кого вы верите из олигархов?
— Из ваших — в Виктора Рашникова, в Николая Воробьёва.

— Разве Николай Иванович Воробьёв — олигарх?
— На мой взгляд, звание директора завода почётнее звания олигарха. И Виктора Филипповича уважаю за то, что при его сумасшедшей занятости, при непрерывном общении с немцами, австрийцами и итальянцами он находит время бывать в цехах.

— Ваши выступления на съездах предпринимателей называют весьма профессиональными. Говорят, что вы серьёзно разбираетесь в экономических проблемах.
— Спасибо, но я никогда не ставлю себе оценок. Просто стараюсь понимать проблемы малого и среднего бизнеса. Работая секретарём обкома комсомола, отвечал за идеологию, но уже тогда, с приходом новых веяний, в середине восьмидесятых, мне стала интересна экономика. Почувствовал, что есть к ней предрасположенность. В начале девяностых, будучи председателем Фонда имущества Свердловской области, занялся экономикой всерьёз. Окончил второй институт, на сей раз экономический, защитил диссертацию по корпоративному управлению. Примеров у меня было предостаточно: всё, что происходило в процессе приватизации и в плане корпоративных вещей предприятия, всю систему возникновения вертикально-интегрированных структур знал досконально. То же самое и сейчас: курируя экономику округа, всегда стараюсь докопаться до истины.

— Есть люди, которым это не нравится?
— Иногда это не нравится чиновникам нашей федеральной структуры. Они чувствуют, что со мной трудно работать, поскольку мне известны некоторые процессы, понимание которых им совсем не нужно. Чтобы понять, насколько человек владеет ситуацией, приходится делать так называемые экспресс-анализы. И тогда ты сразу видишь всё — либо человек говорит объективно, либо «плывёт». Чтобы понять, что нас ожидает, стремлюсь всегда быть в курсе ситуации.

— По вашим прогнозам, каково развитие экономики в Челябинской области?
— Область достаточно сложная, хотя, с точки зрения экономики, она не намного отличается от Свердловской. Раньше говорили: если трубы металлургов дымят в Екатеринбурге, значит, ожидается некоторый спад в Челябинске. То же самое с машиностроителями: если у вас подъём, то у нас спад. За последние два года эту тенденцию удалось преодолеть — и в металлургии, и в машиностроении. Но всё равно существуют причины, из-за которых экономические прогнозы не так благоприятны, как хотелось бы.

— В великой Римской империи не было военачальника, равного генералу Максимусу. Легионы, которыми он командовал, боготворили его и могли последовать за ним даже в ад…
— (Улыбнувшись). Но ведь случилось так, что отважный Максимус, готовый сразиться с любым противником в честном бою, оказался бессилен против вероломных придворных интриг… Я смотрел «Гладиатора», потрясающий фильм. Люблю историческое кино.

— Предательство, по-вашему, это что?
— (Долгое молчание). Это такой шаг, после которого невозможно продолжать отношения с человеком.

— У каждого своя мерка этого шага.
— Предательство в моём понимании — оговорить человека за его спиной.

— Чем выше человек поднимается по служебной лестнице, тем больше он становится одиноким. Альпинисты говорят, что на вершине очень холодно, там сильный ветер…
— Не считаю, что достиг вершины, и стараюсь быть доступным для всех. Хотя некоторые мои знакомые сами стали дистанцироваться. Понимаете, человек так устроен, что малейшее невнимание или сиюминутное неисполнение просьбы он попытается оправдать тем, что я зазнался. Я помню все просьбы, повторять мне не надо, но не всегда получается помочь быстро. Вот вам пример: теперь мы с вами знакомы. Я буду подниматься по служебной лестнице, и однажды вы мне позвоните. А я с вами по каким-либо причинам не соединюсь. Вы подумаете так же.

— Предопределённость, которую вы так любите, иногда мешает, Виктор Федорович. Звонить вам я не буду. Зато буду всем говорить, что знаю Басаргина. А вы с Президентом знакомы?
— Вы имеете в виду — лично? Вот так, как с вами, мы с ним не общались. Самое большое — в Тюмени — сидели за одним столом. (Смеётся). Но я не думаю, что Владимир Владимирович будет всем рассказывать, что он знает Басаргина. Если спросят, может, вспомнит, что знаком, да и то, только для того, чтобы не обидеть человека.

— Вы анализируете прожитые дни?
— По натуре я консерватор. И по сложившейся традиции стараюсь полностью расписывать каждый день. Что надо сделать, куда позвонить, какие вопросы решить. Приезжаю на работу рано, но до девяти часов не отвечаю на телефонные звонки. Объясню, почему: чтобы не приучать людей звонить раньше.  ак только начнёшь откликаться на звонки в восемь утра, будут звонить в семь.

— А если это руководители?
— Для руководителей, семьи и друзей есть прямой и мобильный телефоны.

— Все эти люди у вас на одной шкале ценностей?
— (Пауза). Друзья — это иная категория.  ак и семья. Сын и дочь воспитаны так, что звонят только в экстренных ситуациях, либо что-то рассказать о внуках. Никогда никакой вопрос они не решают за счёт моего имени.

— Вы счастливый человек?
— (Долгое молчание). Не каждый человек скажет, что он вообще, безоговорочно счастлив. У всех бывают и проблемы, и трагедии, и потери… Наверно, в большей степени мне надо радоваться судьбе, нежели жаловаться на нее.

— Вы играете в карты?
— (Улыбается). Почему вы об этом спросили? Скажу вам сразу: я умею играть в карты. В очень многие игры. Даже нахожу возможность поразмыслить, подумать. Люблю все игры, которые зависят от логики.

— И играете в них, когда вам становится грустно?
— Когда наступает тоска, беру в руки гитару и пою песню из кинофильма «Земля Санникова»: «Вечный покой сердце вряд ли обрадует…» И знаете, что интересно? (Пауза). Начинаю исполнять эту песню в компании и ловлю себя на мысли, что не помню слов. Это потому что для себя, для души — споёшь один куплет — и ты уже на небесах…

shares