+7(351) 247-5074, 247-5077 info@missiya.info

…Когда после долгих уговоров мы наконец-то встретились, он спросил меня: «Вы хотите разговаривать про мою жизнь, про мои взгляды и увлечения?» Я кивнула головой. «Мне кажется, что интереса в этом плане я не представляю, – продолжил он, – я типичный средний предприниматель, и разговаривать с вами могу только о работе». Ну что ж, спасибо и за это, подумала я. Мой собеседник – генеральный директор фирмы «Мавт» Александр Леонидович Сафронов.

Александр Сафронов  (© 2022 МИССИЯ )

-Александр Леонидович, вашей фирме восемь лет. Насколько я знаю, за эти годы фирма ни разу не меняла своего названия. Но почему оно такое загадочное?
-Как-то один мой знакомый сказал: «Я думаю, что первые две буквы в названии – это фамилии известных в городе людей, но я никак не могу понять, кто эти «В» и «Т»?

И кто же?
-Никто. Мы выбрали название «Март» и пошли регистрировать фирму. Причем нужно было зарегистрировать быстро, потому что на следующий день мы должны были в банке получить кредит. Оказалось, что в этом банке уже есть такое название. Нам сказали: либо меняйте название, либо идите в другой банк. Я перебрал все способы наиболее быстрого решения этой задачи и приписал снизу к букве «Р» хвостик. Получилось такое неудобоваримое слово.

Во всяком случае, лучше, чем «Март».
-Лучше, думаете? Наверно, не так банально.

Обещанный кредит в результате получили?
-Получили. Вообще-то наша фирма открылась и начала заниматься разработками программного обеспечения, поскольку все, кто стоял у руля, были бывшими научными сотрудниками. Но все наши разработки тогда, в 1991 году, оказались невостребованными, и мы решили временно заняться торговлей. И это временное дело постепенно нас увлекло.

Говорят: нет ничего более постоянного, чем временное…
-Торговля – дело достаточно живое и, что самое главное, – оборачиваемое. В общем, арендовали мы один отдел в торговом центре и занялись розничной продажей продуктов питания. Потом стали заниматься элитными напитками и элитными продуктами питания.

Как вы рискнули настолько радикально поменять поле деятельности? Из научных работников – в коммерсанты?
-В то время все занимались всем. И считалось, что пришло новое время, и можно как бы начинать с нуля. Нам хотелось создать свое дело, которое было бы стабильно и надежно, и за которое не было бы стыдно перед своими детьми.

То время, когда вы занимались научной работой, и сегодняшнее – это разные жизни?
-Разные. Мне сейчас лучше. Тогда лицемерия было больше. На порядок. Партийные собрания, пустые отчеты. Невозможно было проследить, как твой труд влияет на конечный результат. Будучи кандидатом наук и заведующим лабораторией, я получал четыреста рублей плюс премия, но мог ходить на работу и почти ничего не делать: всегда было ощущение жесткой стабильности и предсказуемости.

Сейчас вы видите результат своей деятельности?
-Все разработки, которые мы там осуществляли, все идеи, программы, расчеты – все это в жизнь внедрялось очень медленно. А сейчас какие-то наши приемы или коммерческие схемы внедряются мгновенно. Все проявляется через две-три недели в виде каких-то финансовых результатов.

В торговле короткие деньги?
-Конечно. Короткие быстрые деньги. Поэтому мы и пошли в торговлю. Когда началась приватизация, мы, будучи научными работниками, кроме ручки ничего не приватизировали. И нам идти-то больше было некуда. Но с самого начала нашей деятельности мы избрали путь, лежащий исключительно в правовом поле. Наверно, поэтому фирма развивалась постепенно, постоянно приспосабливаясь к изменяющемуся законодательству.

Но ведь была вероятность и прогореть?
-Известна масса случаев, когда люди использовали наработанные приемы на протяжении года, двух лет, а на третий год разорялись. В торговле каждый год меняются правила игры, меняется обстановка, и нужно каждый раз подстраиваться. Действительно, риск здесь высокий, можно купить товар, который не уйдет. Поэтому торговлей занимаются отчаянные и смелые люди.

Вы считаете себя отчаянным и смелым человеком?
-Я считаю себя осторожным и расчетливым. Иногда, правда, принимаю решение под воздействием эмоциональных факторов. Потом остываю, и приходится менять это решение. В последнее время стараюсь не реагировать мгновенно, а подождать день-два, пока страсти улягутся. Первая реакция – это всегда резкое движение, и часто бывает, что именно оно начинает приводить в нестабильное состояние всю хрупкую конструкцию равновесия.

У вас были ситуации, когда равновесие терялось полностью?
-У меня провалов не было, как не было и больших успехов. Моя жизнь поднимается медленно. Что такое провал? Это когда ты упиваешься самим собой или своими достижениями и пропускаешь изменение ситуации. А я к себе отношусь очень критически и всегда корректирую свое поведение.

Что такое – критически относиться к себе?
-Не считать, что в собственных успехах виноват ты лично. Может быть, какая-то еще есть сила? Судьба. Везение. Удача.

Вы верите в Судьбу?
-Верю. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Все в жизни взаимосвязано. Если в какой-то период тебе что-то легко дается, то лет через десять ты за это заплатишь. Наверно, поэтому у меня не было легких путей, я всего добивался медленным и напряженным трудом. Есть люди, которые всегда в авангарде: что-то изменилось, они уже отследили, кинулись туда, заработали большие деньги. А я – человек средних способностей, типичный представитель среднего класса, иду тихонечко за этими людьми, крохи подбираю и смотрю, где можно приложить свои силы.

Вы постоянно говорите, что вы – человек средних способностей. Вам так удобно?
-Но если так оно и есть. Если наша фирма относится к средним, то и я – средний. Люди с выдающимися способностями добились выдающихся результатов. В принципе ведь деньги – это квинтэссенция способностей. Хотя все зависит от того, какую цель в жизни поставил человек. Правильно?

И какую цель вы поставили?
-Обеспечить свою семью. Не только деньгами, но и конкретными предприятиями, которые можно будет передать сыну или дочери. Разве мог я об этом думать, работая в научно-исследовательском институте?

-Вы сказали, что в институте было ощущение стабильности и предсказуемости. Вам было неинтересно работать в такой обстановке?
-Ну почему, обстановка у нас была очень интеллигентная. Придешь с утра, с одним поговоришь о каком-нибудь романе в «Новом мире», с другим – о технике, с третьим – в обед в теннис поиграешь. Знаете, как было интересно… Просто клуб приятных людей. Многие, правда, эмигрировали потом в Израиль.

Уйти из института было сложно?
-Очень. Мне не хотелось расставаться с научной средой, с тем образованием, которое я получил, с тем опытом, который имел. Помню, мы собрались человек несколько, и один из нас убедил всех, что всегда можно будет вернуться обратно, если в стране будут востребованы наши знания и способности. Но до сих пор ничего не востребовано…

Предположим, что ситуация в стране поменяется и ваши знания станут востребованными. Вернетесь в науку?
-Сложный вопрос… Слишком много времени прошло. Уже изучил психологию предпринимательства, наработал какие-то навыки. Бросать все это и уходить я не хочу. Да и потом, в одну реку дважды не заходят.

Как вы относитесь к тем людям, которые остались в науке?
-Там остались люди, которые боятся работать на российском рынке. На этом диком российском рынке. Остались неуверенные в себе. Либо уж совсем выдающиеся, какие-нибудь гении. Но таких я что-то не встречал. Разве только одного: у меня товарищ есть, предприниматель, мы с ним оформили уже три заявки на изобретение. Одну заявку послали в Японию, получили ответ. Сейчас вот итальянцы заинтересовались.

Что же вы изобрели?
-Переключатель скоростей для спортивного велосипеда. Чтоб не рычагом, а кнопочкой.

То есть, простите за каламбур, все-таки изобрели велосипед. Вы не боитесь, что подрастающее поколение изобретет что-то совершенно новое?
-Имеете в виду молодых бизнесменов? Мы постоянно ощущаем дыхание в спину. Но это стимулирует, как, в принципе, любая конкуренция. Вообще конкуренция – это здорово, я считаю.

Когда она честная…
-Да, вот именно. Когда она честная, она заставляет постоянно что-то придумывать и Искать новое. А многие наши молодые бизнесмены настолько прагматичны и рациональны, что не всегда задумываются над тем, какие последствия имеют результаты их труда. Все-таки мое поколение, воспитанное в советское время, имеет больше положительных моментов воспитания. Даже моральный кодекс коммунизма списан с двенадцати заповедей Моисея.

О каком моральном кодексе вы говорите?
-Раньше был «Моральный кодекс строителей коммунизма». Он висел в коридорах: и в школе и в институте. Там было крупными буквами написано, что строитель коммунизма должен быть честным и так далее. В общем, то же самое, что в заповедях, только в иносказательной форме. Неужели вы не помните из прошлой жизни?.. А вообще, дело не в возрасте. Просто есть разрушительные таланты, а есть созидательные. Один человек ставит цель, например, обогатиться и идет к ней без всяких ограничений, а другой при этом смотрит, не навредил ли он кому-нибудь.

Получается ли такое в бизнесе – идти к цели, никому не навредив?
-Как бы мне ни не хотелось говорить этого слова, но ведь есть какие-то понятия. Вот говорят; «понятия» только у бандитов. А что в этих понятиях плохого? Они отражают уровень отношений, уровень каких-то неписаных законов – все равно это система правил. А когда вообще никаких правил и «понятий» нет, только большевистская целесообразность – вот это плохо. Что-то я разнервничался…

Устали от моих вопросов?
-Да нет, я могу целыми днями говорить. А если интересный собеседник, вообще могу говорить без перерыва – мысли льются, льются…

Сказывается опыт работы в научной среде?
-Конечно, сказывается. Я, кстати, нисколько не жалею о том, что защитил диссертацию, хотя она сейчас и неприменима. Почему-то думаю, что именно научная работа научила меня мыслить системно, бумаги писать четко и абсолютно не бояться говорить на людях.

Рассказывают, что вы всегда произносите самые выдающиеся тосты…
-У меня есть друг, у которого на все случаи жизни есть тосты и анекдоты. Он их прекрасно запоминает. Я так не могу, я человек ленивый. Поэтому тосты говорю от души, от себя, а не из книжки.

Кстати, на чтение книг у вас остается время?
-Намного меньше, чем раньше. Честно скажу, я только недавно начал читать современные романы. Купил три книги Петелина. Слышали такого?

Нет, никогда. Кто это?
-Вы что, это как бы новый писатель. Везде про него пишут, он модный сейчас.

Может, Пелевин?
-Тьфу ты, Пелевин. Видите, я даже фамилию не запомнил. Половину прочитал, что-то не произвела на меня впечатления такая литература. Литература должна быть живой, образной, откровенной, доброй. Как у Довлатова. Вот его я читаю с наслаждением. А вы, кстати, читали Дубова?

-А это кто?
-Юлий Дубов, генеральный директор «Логоваза». Он написал роман про Березовского. Вот кто самый настоящий черный гений: не нарушая никаких законов, он искал в них лазейки и, будучи намного умнее тех, кто писал наши несовершенные законы, проскакивал между струйками. Я дам вам книгу, почитайте, вам понравится.

Почему вы думаете, что мне понравится?
-Потому что мы с вами похожи. Когда вы мне сказали: только не говорите мне «нет», я понял, что проще согласиться на интервью.

Спасибо, что согласились…
-Недавно я был в Москве в ночном клубе «Мираж». В зале пятьсот человек: крупнейшие поставщики вина из Франции, Германии и других стран. Организатор этого вечера – компания «Русьимпорт», проводила конкурс, и наша фирма получила первое место в России по дистрибьюции вина. Президент этой компании заставил меня сказать пару слов, в общем, рассказать всем, как мы стали победителями. Я сказал: «Во-первых, я очень люблю женщин, поэтому не смог устоять перед чарами вашего коммерческого директора и усиленно выполнял все ее планы продаж. А во-вторых, в своей деятельности я руководствуюсь принципом: дешево купить и дорого продать. Главное – не перепутать».

Смешно.
-А в зале никто не засмеялся. Я даже разочаровался от такой реакции зала. Уже потом, в перерыве, ко мне подошел француз и спросил: «Как вы сказали? Как?» Я ему два раза повторил, и он захохотал. Дошло через час.

 

Pin It on Pinterest

Share This