+7(351) 247-5074, 247-5077 info@missiya.info
  (© 2021 МИССИЯ )

Евгений Ройзман

Здравствуйте, Евгений Вадимович, меня зовут Ирина.
Меня – Женя.

Мы на вы или на ты?
Как хотите.

Хорошо. Тогда первый вопрос. Вам снятся сны?
Каждую ночь.

Кто была эта заплаканная женщина, которая вышла сейчас из вашего кабинета?
Это мать, которая хочет убить своего ребенка.

В смысле?
В прямом. Он находится в нашем реабилитационном центре, а она хочет, чтобы я его отпустил.

У вас хватило доводов убедить ее в своей правоте?
Такие матери редко кого слушают. Они даже не понимают, что сами мешают своим детям спастись. За тринадцать лет работы фонда в моей памяти таких случаев и разговоров предостаточно.

В памяти?
У меня в голове компьютер. В этом компьютере полочки.

Вы запоминаете абсолютно все?
Практически. Раз в месяц я пишу отчет, вникая в каждую операцию. У нас созданы серьезные базы данных. Я историк, исследователь, поэтому умею систематизировать и структурировать любую информацию, потом сосредотачиваться и извлекать нужную. И как любой нормальный человек с высшим образованием, всегда знаю, какую кнопочку нажать и к какой полке подойти.

Разве все люди с высшим образованием обладают способностью запоминать всё?
Высшее образование дает определенную структуру мышления, умение аккумулировать информацию, умение понимать, где эту информацию берут и что с ней дальше делать.

Почему я смотрю вам в глаза, а вы все время смотрите в сторону?
Потому что мне некогда играть в гляделки. Не волнуйтесь, я оценил вас, как только вы зашли. Смотрю в сторону, потому что мне так удобнее сосредоточиться. Вы сейчас уйдете, и через несколько минут я забуду, что вы здесь были, потому что у меня куча дел.

Вам не кажется, что вы боритесь с ветряными мельницами?
Это вопрос серьезный. Попытаюсь сформулировать ответ. То, что здесь, в Екатеринбурге, произошло в 1999 году, – это было восстание. «Город без наркотиков» начинался как восстание против наркоторговцев. Но так как мы все уже были взрослыми и пришли из бизнеса, то мы умели думать. И когда мы подняли это восстание, мы сумели его завести в цивилизованное русло. Выстроили сопротивление. У меня есть ощущение, что это мой город – я здесь родился и вырос – и зная, что происходит в городе, терпеть это нельзя.

Я поняла, но…
Подождите, я доформулирую. Терпеть это нельзя. Тогда надо собирать родителей, детей и уезжать. Уезжать я не собираюсь. Когда начали сопротивление, начали смотреть, как эффективнее сопротивляться.

Вам было тридцать семь лет и вы уже были успешным в бизнесе?
Конечно. Я знал весь город, и меня точно так же знали. Как и всех нас. И бизнес был достаточно серьезный, мы все уже умели зарабатывать деньги.

Почему вы говорите в прошедшем времени? Вы сейчас не зарабатываете деньги?
Я был вынужден выйти из бизнеса. Остановил все свое участие в процессе бизнеса, чтобы не подставлять компанию.

Но компания ваша осталась?
Компания осталась.

Вы понимали, против кого вы подняли восстание?
Да мне какая разница?

Как это? Вы же не безбашенный, вы же реальный человек – с семьей, с детьми. Вы что, обладаете какой-то безграничной смелостью?
Ну послушай. Постарайся понять. Я здесь родился и вырос. Не совершал пакостей. Кого мне бояться?

Да не в этом дело…
Подожди. Подожди секунду, не перебивай. Кого мне бояться? Это мой город, моя страна.

Но для этого нужно обладать особенной смелостью, Жень.
Да нет, не смелостью. Простым человеческим пониманием. А как жить, если бояться? Как? Ну понятно, что ты уступаешь дорогу автобусу совсем не потому, что ты вежливый. Но зачем бояться людей?

Но есть же целые структуры наркоторговцев – это огромные деньги, влияние.
Ты хочешь, чтобы я сказал своим детям: знаете, дети, я вижу, что происходит, вижу, как гибнут люди, но я очень боюсь наркоторговцев? Запомни, Ира, наркоторговцы – это самые трусливые люди, которые только существуют в природе. Это бизнес с потными руками, с холодным сердцем, с ясной головой.

Но они же знают тебя в лицо?
Конечно, знают. Но я и не прячусь. В жизни есть одна очень интересная вещь – до тех пор, пока ты все делаешь честно, к тебе никто не полезет. Они могут разбираться с теми, кто в их системе, кто «замазан» так же, как они. А когда человек делает свое дело честно, они не полезут. Меня нельзя убить безнаказанно – они же это понимают.

 

  (© 2021 МИССИЯ )

Евгений Ройзман

Почему ты ушел из дома в четырнадцать лет?
Думал, что самый умный. Возникла конфликтная ситуация с отцом. Родители уже не могли со мной справиться. Сначала я ушел в общагу, потом уехал на Север.

Ребенком?
Ну что – ребенком? Пятнадцатый год мне был, не ребенок. Я в то время был под метр девяносто ростом – здоровый такой.

Почему – был? Сейчас стал ниже?
(Смеется). Когда я был молодой, я был голубоглазым блондином. Так вот, мы жили на Уралмаше, я уже в четырнадцать лет разгружал на шестой базе вагоны, деньги зарабатывал. Пришло то время, когда отец понял, что он со мной не справляется.

А мама?
Мама сильно переживала, но молчала. Двое мужчин в семье, возникла конфликтная ситуация, мама отодвинулась в сторону. Я пришел к ней на работу, она в детском садике работала, говорю: мам, я не буду больше дома жить. Она: а где ты будешь? Отвечаю: в общаге. Она, конечно, переживала очень сильно, но я рано понял механизм успешности и потом, с годами, все ей эмоционально компенсировал. Когда на улице к маме подходили люди и говорили: спасибо вам огромное, ваш Женя нам так помог, ей было приятно. А для меня это был самый серьезный стимул работать дальше. Не представляю, что какой-то стимул для мужчины может быть выше этого.

Что это такое – механизм успешности?
Понял, почему не смотрю вам в глаза. Я, когда говорю, картинку вижу. Проговариваю – описываю картинку. Говорю сейчас про маму и вижу, как подходил к детскому садику. А вам в глаза посмотрю – картинки исчезают.

Так я про механизм успешности спросила?
Знаете, когда в последнее время существует хренова туча всяких лидерских курсов…

Вы же хорошо владеете русским языком, зачем вы употребляете такие слова?
Какие слова?

Хренова.
Ну хренова куча потому что. Можно сказать по-другому, еще красивее: как конь наёб.

Вам, кстати, идет. Редкий случай.
Так вот, тысячи этих курсов, где молодых парней и девчонок в первую очередь учат «скалить зубы». Их так видно сразу же после этих курсов! Они подходят ко мне на улице, зубами сверкают- у них такая улыбка, будто они зубы сушат. И они подходят с этой улыбкой: Евгений Вадимович, скажите, пожалуйста, в чем секрет успеха? Пару раз в неделю они ко мне ходят с тетрадками, потому что я в их представлении успешный. И в какой-то момент я задумался: у меня действительно получается, если что-то задумал. Потом до меня дошло, я наконец-то сформулировал, почему.

И почему же?
Во-первых, не хватаюсь за что попало. Суюсь в какую-то ситуацию, если уже вижу, что не имею права молчать. Если вижу, что мне не изменить ситуацию, хотя бы ее обозначу. Дойду до какого-то предела, пойму, почему мне не изменить эту ситуацию и попробую перейти на следующий уровень. Или передать эту ситуацию. Если увижу хоть какой-то шанс довести до конца, буду доводить до конца. Так меня отец учил – все доводить до завершения. И еще одна важная причина: я предельно концентрируюсь на каждой ситуации. Если появилась задача, полностью концентрируюсь на ней с утра до ночи.

Это правда, что вы теперь совладелец сайта «Ура.ру»?
Нет, вообще не имею отношения. Мы сотрудничаем с ними, я даю им кучу информации, за которую отвечаю, но никогда не плачу за это деньги. В свое время благодаря Аксане Пановой, главному редактору этого сайта, мы остались живы. Она в 1999 -м году, работая корреспондентом «Взгляда», сумела донести нашу историю до Любимова. Не просто навязала Любимову эту повестку, а заставила его вытащить нас во «Взгляд». На нас тогда уже катком поехали, и если бы не Саша, который дал нам возможность прямого общения со страной, неизвестно, что было бы. За этот поступок я ему и Аксане всю жизнь благодарен.

Вам никогда не казалось, что вы видите людей насквозь?
Да нет, с этим у меня проблема – иногда принимаю желаемое за действительное. Но в целом я встречал гораздо больше хороших людей, чем плохих. На самом деле, люди в большинстве своем хорошие.

Вы когда-нибудь дарили цветы охапками?
Конечно. Много раз. Выпучив глаза, без ума и памяти дарил цветы. Меня все цветочницы в городе знают.

Охапка – это сколько по-вашему?
Сколько в машину влезет.

А машина у вас – джип?
Да.

Белый, что во дворе стоит?
Да.

Почему белый?
Какая была, такую и купил. Спокойно к этому отношусь.

Вы крещеный?
Нет. Я не там, и не здесь. Хотя к любой религии отношусь с уважением.

Я слышала, что в детстве вы были хулиганом?
Да нет. Мне было на что направлять свою энергию.

Тогда откуда у вас на руке шрам от ножа?
Это не нож, это топор.

Еще скажите, что в пионерском лагере помогали разжигать костер.
Нет, не в пионерском.

Вы читаете стихи?
Всегда. Как человек, пишущий стихи, считаю, что их не столько обязательно в данный момент читать, сколько обязательно иметь. Потому что никто не знает, когда будет это настроение, когда потребуется читать стихи.

И кого вы имеете?
Всего.

А кого перечитываете чаще всего?
Понимаете, есть сильные русские поэты, есть замечательные русские поэты, есть выдающиеся, даже великие. А есть несколько человек – суперпоэтов – к ним я отношу Мандельштама, Цветаеву, Бродского. Ну еще, естественно, Пушкина. До него я дошел, когда мне было лет тридцать пять. Раньше я его с корабля современности все время сбрасывал. Вот для меня четверка суперпоэтов. Где-то рядом, в стороне, Высоцкий, еще немножечко в стороне Заболоцкий.

Любимое стихотворение Бродского у вас какое?
Все, что угодно.

«Я входил вместо дикого зверя в клетку…»?
Ну это очень простые вещи. Для меня ближе стихи из сборника «Осенний крик ястреба». Вот я сейчас вам говорю, а у меня аж мурашки по коже. «Когда корабль не приходит в определенный порт ни в назначенный срок, ни позже, директор компании произносит: «Черт!», Адмиралтейство: «Боже».

Я читала ваши стихи, пока ехала в машине. Одно запомнилось наизусть.
Какое?

«Все давно уже плоды с деревьев сорваны, а которые не сорваны – надкушены. Все равно, куда идти, в какую сторону, только вы меня, пожалуйста, не слушайте. Зря рождавшийся и живший понапрасну, и рассыпанный совсем, как горстка риса, вдруг пойму, что вот, пришел к Экклезиасту, а Экклезиаст уже написан». Как ты мог написать его в двадцать четыре года?
Не знаю. Непонятно, откуда что взялось, но это неожиданно глубокие стихи для молодого парня. Может, алгоритм жизни был уже тогда понятен, может, озарение случилось. Если честно, единственное, что мне в жизни по-настоящему удавалось – это писать стихи. Скажу тебе одну очень серьезную вещь: если вдруг стихи пойдут, я брошу все остальное. Я этого состояния жду.