Мы живём на Урале, который пo праву называют опорным краем державы, отчасти и потому, что здесь сосредоточено большое количество предприятий оборонно-промышленного комплекса. Но что мы знаем об этих предприятиях? До последнего времени не только информация об их работе, но даже сам факт их существования были строгой государственной тайной.

   (© 2021 МИССИЯ )

…Помню, как однажды меня поразил разговор с родственником жены, Георгием Александровичем. Сидели за столом, потом вышли покурить на балкон. Он неожиданно спросил: «А знаешь, как называлась тема моей дипломной работы в Челябинском политехническом?» И буквально огорошил: «Защита шахты ракеты от близкого взрыва ядерного боеприпаса». Оказывается, работая в Коврове на военном заводе, он постоянно выезжал в командировки на Байконур. Участвовал в подготовке лётных испытаний «изделий», бывал свидетелем и аварийных стартов, вспоминая, как в таких случаях «зрители», т.е. свободные в этот момент испытатели буквально удирали от ракеты, которая почему-то изменила направление и летит к земле… Но это так, к слову. Сегодня многая информация доступна. Вот у меня в руках книга В.А. Пяткина «Генеральный конструктор В.П. Макеев». Перелистывая её, то и дело обращаешь внимание на слова «впервые», или «автор приоткрывает неизвестную область, малейшие сведения из которой многие годы оставались секретными». Одна из таких областей – военная приёмка, участие представителей Министерства обороны в разработке, доводке, испытаниях и постановке на вооружение баллистических ракет морского базирования.

Сегодня мой собеседник – капитан первого ранга Андрей Игоревич Юрчиков, начальник военного представительства Минобороны (ВП МО) при Государственном ракетном центре «КБ имени академика В.П. Макеева», расположенном в Миассе.

Андрей Игоревич родился в декабре 1960 года. После окончания Тихоокеанского ВВМУ им. С.О. Макарова в 1983-м году проходил службу на Тихоокеанском флоте, в бригаде кораблей охраны водного района: командир БЧ-3, дивизионный минёр, флагманский минёр. В 1988-м году закончил Высшие офицерские классы. В 1993 году получил назначение в Миасс, в свой родной город. От ведущего инженера вырос до начальника ВП МО. Имеет государственные награды, а также медаль имени академика В.П. Макеева Федерации космонавтики России, лауреат премии им. В.П. Макеева. Женат, воспитывает двоих детей.  В этом году заочно закончил Финансовую академию им. Плеханова В.Г.

Разговор наш с Андреем Игоревичем начался с воспоминаний о Владивостоке, где мне тоже приходилось бывать. Касался и ситуации вокруг островов Курильской гряды. Естественно – и службы бригады кораблей охраны водного района.

   (© 2021 МИССИЯ )
Курсант Тихоокеанского высшего военно-морского училища им. С.О. Макарова, 1982 год.

– Не жалеете о переезде на Урал с Дальнего Востока?
– Нет, ведь я вернулся в родной город. Ну, а служба здесь интересная и очень ответственная. Давайте начнём беседу с задач военной приёмки.

– В чём же они заключаются?
– Если коротко, то военная приёмка даёт «добро» всем результатам работ, на всех этапах создания морских баллистических ракет и ракетных комплексов. Замечу также, что ВП МО при фирме Виктора Петровича Макеева существует без малого 45 лет. А задачи… Разработка ракет морского базирования ведётся по тактико-техническим заданиям, утверждённым Главнокомандующим Военно-Морским Флотом. Представителей военных в конструкторских бюро и на заводах называют одним словом – «заказчик». Они представляют в них интересы Военно-Морского флота. Академик Макеев всегда работал в тесном контакте с командованием флота, военно-морскими институтами. Виктор Петрович справедливо считал заказчиков соавторами разработок, особенно в логике использования ракет, эксплуатации их в войсковых частях, на подводных лодках, оставлял за нами решающее  слово. Генеральный конструктор В. Г. Дегтярь делает многое, чтобы эти «макеевские» традиции сохранились в Государственном ракетном центре.

– Не значит ли это, что заказчики являются контролёрами с огромными правами, этакими сторонними наблюдателями?
– Не совсем так. Мы участвуем в разработках на всех этапах, и конечно, жёстко отстаиваем требования Министерства обороны. Занимаемся и документацией, которая на первом этапе ещё «сырая», и металлом. Словом, на всем протяжении работы над ракетами и комплексами военные представители участвуют в работе совместно с конструкторами и проектантами, технологами и испытателями, т.е. инженерами и учёными всех направлений и специальностей. Заказчики участвуют в Советах главных конструкторов, давая своё заключение. Главной же нашей задачей является подготовка ракет и других составляющих морских ракетных комплексов к проведению лётных испытаний, а также запуск серийного производства при их постановке на вооружение флота. 

Хочу отметить высокий профессионализм специалистов ракетного центра, с которыми мне приходится постоянно взаимодействовать при решении сложнейших технических и организационных вопросов. Это, например, проектанты Тихонов Николай Николаевич, Канин Рэм Никифорович и Муромский Юрий Сергеевич, конструкторы Дегтярев Антон Антонович и Вядро Олег Иосифович, технологи Додин Геннадий Васильевич и Сотников Николай Иванович, главный конструктор Каверин Юрий Андреевич и его помощники – ведущие конструкторы Смирнов Борис Александрович, Ильичев Юрий Витальевич, Поливанов Анатолий Андреевич и многие-многие другие. Все они специалисты высокой квалификации, имеющие огромный практический опыт.

   (© 2021 МИССИЯ )
Члены государственной комиссии и участники работ на лётных испытаниях морских ракет. Баренцево море.

– Где проходят лётные испытания? 
– Существуют специальные полигоны, военно-морские НИИ как, например, в Балаклаве на Черноморском флоте. Запуски ракет, а также совместные учения  по отработке взаимодействия надводных и подводных кораблей осуществляются как на Тихоокеанском флоте, так и на Северном, из районов Белого и Баренцева морей.

– Но такие учения долгое время не проводились или проводились очень редко…
– К сожалению, это так. Причина – изменение концепции развития морских стратегических ядерных сил России, происходившее в середине 80-х, а также тяжелейшее экономическое положение страны. Теперь с развитием и усилением боеготовности флота ситуация меняется к лучшему. Стоит только упомянуть тот факт, что после ракеты РСМ-54 (являющейся шедевром морского ракетостроения), принятой на вооружение ВМФ в 1986-м году, флоту не было сдано ни одного нового ракетного комплекса. Так, в конце 1998-го года правительство приняло решение о возобновлении производства этой, но уже модернизированной ракеты РСМ-54 «Синева». И в прошлом году успешно завершены опытно-конструкторские работы по ней. Вместе со многими моими коллегами – Ахрамовичем Леонидом Ивановичем, Божко Виктором Семеновичем, Недворягиным Анатолием Семеновичем, Саночкиным Сергеем Анатольевичем и Устиновым Вадимом Анатольевичем –  мне довелось участвовать в постановке ее на серийное производство. 

– Опять гонка вооружений?
– Вовсе нет. Речь идёт об уходе от возможного ядерного шантажа, например, со стороны Соединенных Штатов. В США в последние годы постоянно наращивается и сохраняется высокая эффективность стратегических сил. Иные наши доморощенные миротворцы говорят сегодня, что такое утверждение – просто попытка наших военных оправдать огромные затраты государства на производство современных видов вооружений, давно уже не уступающих американским. А иногда и превосходящих по своим тактико-техническим данным. Но иногда они просто не знакомы с фактами или намеренно их игнорируют. Могу напомнить, что анализ, проведенный в 80-х годах прошлого века, заставил заявить Роберта Макнамару, бывшего Министра обороны США: «Я предлагаю признать точку зрения, согласно которой военная роль ядерного оружия сводится к функции сдерживания противника от применения этого оружия». Морские баллистические ракеты на подводных лодках вполне подходят для реализации «функции сдерживания»! 

– И всё-таки конверсия – объективный процесс: у государства нет средств финансировать оборонный заказ в прежних объёмах, да и, быть может, и нет необходимости создавать так много ядерных ракет? Мне, скажем, как-то довелось побывать на Миасском машзаводе на … пивном празднике, посвящённом выпуску сотого минипивзавода. Их ёмкости, кстати, как объясняли нам, журналистам, по диаметру точно соответствовали диаметру баллистических ракет, так как выпускались с использованием той же самой оснастки.
– Хочу заметить, что военная приемка МО участвует в работе по продлению сроков эксплуатации разработанных ранее комплексов. Это, кстати, позволит существенно сократить финансирование разработок новых ракет. Что касается конверсии, то мы принимаем непосредственное участие в программе переоборудования баллистических ракет подводных лодок, выводимых из состава морских стратегических сил сдерживания, в запуске космических аппаратов типа «Волна», «Штиль», а так же в создании коммерческих ракет-носителей на основе  технологий морского ракетостроения. 

   (© 2021 МИССИЯ )
«Я не чувствую себя «оторванным» от моря. По долгу службы мне приходится бывать на кораблях и на лётных испытаниях. А этим летом я отдыхал во Владивостоке». Североморск, 2005 год.

– Андрей Игоревич, у вас, конечно, интереснейшая работа. Но не скучаете ли вы по Владивостоку, по службе на кораблях?
– А я не чувствую себя «оторванным» от моря. По долгу службы мне приходится бывать на кораблях и на летных испытаниях. И потом – этим летом я отдыхал во Владивостоке. Кстати, моя супруга родом из этого замечательного города. Сейчас она работает в нашей фирме. Как правило, военному человеку не приходится выбирать, где служить. Но я доволен своим назначением. 

– А Светлана Георгиевна – ей-то как было уезжать из родного Владивостока?
– Она – жена офицера…

– И тут ничего не убавить и не прибавить. А чем занимаетесь в свободное время. Наш Южный Урал богат озёрами. Любите рыбалку?
–  Люблю не столько ловить рыбу, сколько её готовить. Если быть до конца откровенным – рыбалка на Урале совсем не та, что на Дальнем Востоке. В свободное время с удовольствием занимаюсь судомоделированием – это прекрасный отдых, способ отвлечься на время от производственных проблем. Сейчас работаю над стендовой моделью крупнейшего японского линкора «Ямато», затопленного американцами в 1944-м году. Про него сами японцы говорили: «Существуют Египетские пирамиды, и существует линкор «Ямато» –  столь же неприступный и вечный…»

– Андрей Игоревич, последний вопрос. Ходят легенды о точности попадания в цель межконтинентальных морских ракет, в том числе по нескольким целям одновременно при разделяющихся головных частях.
– Могу привести пример: запуск БРПЛ со стартовой позиции из района Баренцева моря по полигону на Камчатке – наземная разведка, авиационная, вертолётчики зафиксировали «попадание в колышек», как у нас говорят. Не в буквальном смысле, конечно, но, учитывая, что ракеты должны нести ядерные заряды, это преувеличение вполне допустимо.