+7(351) 247-5074, 247-5077 info@missiya.info

Парня, истекающего кровью, в районную больницу Чесмы привез товарищ на мотоцикле. Молодой человек держал в полотенце собственную челюсть, уже теряя сознание. Оказалось, на охоте во время выстрела у него в руках взорвалось ружье. Отлетевшая часть ствола взорвала дно полости рта до самого горла, поразила кости, ткани и сосуды. Требовалась челюстно-лицевая операция, однако в обозримых километрах такого специалиста не было. Был дежурный молодой врач Николай Алексеев, недавно приехавший в Чесму по распределению после института, да еще стоматолог, по совместительству анестезиолог. Что делать? Больного покидали последние силы – слишком велика была потеря крови. Врачи встали к столу. Первое, что сделали, – перевязали сонную артерию. Потом вставили обратно челюсть, «сшили» разорванные мышцы лица. Оба понимали, что потребуется повторная операция – организм отторгнет оторванную кость, но это был шанс. Через неделю из областной больницы приехали по этому поводу специалисты, поудивлялись и увезли больного в Челябинск, где ему сделали еще одну операцию. Он выжил, жив-здоров до сих пор.

…Вскоре привезли ребенка, залезшего в щитовую: снесена половина черепа, огромные ожоги, недействующая рука. Вызванные на этот раз врачи из областной больницы лишь покачали головами: «До завтра не доживет». Но мальчик дожил до завтра: Николай Алексеев сделал ему пластическую операцию, «закрыл» тяжелейшие ожоговые очаги, в том числе, и на черепе. Позже отец сделал ребенку металлическую шапочку-шлем, чтобы предохранять головку – костную пластику делали только в Челябинске…

Это лишь два случая из жизни начинающего врача, выпускника Челябинского мединститута Николая Алексеева, ныне главного врача Челябинской городской ордена Трудового Красного Знамени клинической больницы № 1, доктора медицинских наук, заслуженного врача России, Депутата трех созывов Челябинской городской думы, руководителя ассоциации главных врачей Челябинска.

Сегодня Николай Алексеев – гость «Миссии».

Николай Алексеев  (© 2022 МИССИЯ )

– Николай Александрович, что вас привело в медицину? В ваше время парни больше стремились в политехнический – наш ЧПИ всегда считался престижным вузом.
– Честно говоря, и я хотел туда поступать, – у меня отлично шли математика, физика, химия, – в школе отмечали склонность к точным наукам. Но, как говорится, от судьбы не уйдешь: все предначертано.

– Школа, наверное, была элитная?
– Смотря что вкладывать в это понятие. В шестнадцать лет я окончил десятилетку в поселке Целинном – это Троицкий район. Учителя у нас были превосходные. Достаточно сказать, что я очень легко и успешно сдал экзамены в мединститут и никогда не ощущал разницы в подготовке, когда начал учиться. Так как назвать школу, дающую такую крепкую базу знаний своим выпускникам? Для меня она была и остается лучшей. А медицину я выбрал вот почему. Моя бабушка была ветеринарным фельдшером и всегда внушала: «Коля, иди в медицину. Будешь ходить чистенький, в беленьком халатике…» Естественно, я пропускал эти слова мимо ушей. Но когда два моих самых лучших друга поехали в Челябинск поступать в медицинский, сработало чисто мальчишеское чувство дружбы, локтя, – мы не хотели расставаться друг с другом. Но случилось так, что товарищи в институт не поступили, а я прошел по конкурсу. Мои родители были очень довольны. Главным образом, самим фактом – в нашем поселке поступление в институт было событием не столь уж частым. И они этим гордились.

– Николай Александрович, когда почувствовали по-настоящему, что такое медицина?
– Откровенно говоря, понял это к курсу третьему-четвертому. До этого я просто учился, читал, сдавал, дежурил, как все. И только тогда, когда я начал заниматься в научных кружках, когда ближе узнал, как работают хирурги Долгов, Мельников, с которыми студентам приходилось дежурить, то открыл для себя хирургию. А уж когда лекции начал читать Владимир Антонович Крижановский, – а он для нас был Богом, светилом, – то я поблагодарил судьбу, что встретил на пути такого человека. Я понял, что отныне и навсегда моя жизнь – хирургия. Мне удалось поработать позже с Владимиром Антоновичем, и я очень многому у него научился.

– В горбольницу № 1 попали после института?
– Нет, хотя по окончании меня действительно распределили в Челябинск. К этому стремились все, но не я. Перераспределиться оказалось не так просто, но меня тянуло куда-то ехать.

– И куда тяга к дальним странствиям привела будущего главного?
– В Чесму, в районную больницу.

Николай Алексеев  (© 2022 МИССИЯ )

– Как встретила Чесма? Страшно, наверное, начинать? За плечами нет опоры – знающего, опытного хирурга, который берет на себя ответственность во время операции?
– Это самое главное и трудное. Ты один на один с собой. А больной, родственники смотрят, как на Бога, уже на тебя. Надо принимать решение и оперировать, причем в самых разных непредсказуемых случаях, с которыми раньше нигде не встречался. Именно в таких обстоятельствах, как я понял потом, и вырастают хирурги, именуемые поливалентными, которые умеют все – они универсалы, жизнь в таких условиях учит нестандартному мышлению. Я знаю немало таких примеров.

– В Челябинск все же вернулись?
– Да, через три года, как положено, отработал и поступил в ординатуру. Помню, Владимир Антонович Крижановский, к которому меня определили на кафедру, спрашивает: «Ну и что ты там умеешь?» Я перечислил: травматология, урология, пластика, – ну в общем все, чем занимался эти три года. А профессор только хмыкнул. Потом, конечно, убедился, что я не преувеличивал.

Крижановский был заведующим кафедрой хирургии, он занимался проблемами щитовидной железы, и в то время уже был ученым с крупным именем. Челябинская школа эндокринологии была одной из лучших в стране. Естественно, я тоже освоил операции на щитовидной железе.

– Но скоро вы стали замом главного врача, а это административная работа…
– Ну и что. Я продолжал оперировать, как правило, в отделениях экстренной хирургии. Оперировал долго, и в должности главного врача, я просто не представлял себе жизни без скальпеля.

– Быть главным врачом такой больницы сложно?
– Конечно. Я принял ее в советское время, в хорошем состоянии. Но не представлял, что впереди девяностые годы, когда не будет лекарств, расходных материалов, когда появится бартер, и начнется отток очень хороших специалистов за границу. В общем, это были тяжелые времена.

– Вот тогда, наверное, вы и перестали оперировать.
– Да нет, тогда я оперировал вовсю. А оставил это дело в 1998 году, когда заболел туберкулезом легкого в достаточно тяжелой форме.

– Это же месяцы стационара?
– Да, но я вышел на работу через неделю. Горсть таблеток утром, шесть инъекций в день . Сын Миша колол…

– И каково это быть в роли тяжелобольного?
– Непросто. Сначала тебе объявляют: «Однозначно рак или туберкулез, вероятность пятьдесят на пятьдесят. Масса обследований, снимков, анализов. А потом выясняется, что все же туберкулез, что очаг был виден еще на самом первом снимке, и его просто просмотрели.

Николай Алексеев  (© 2022 МИССИЯ )

– Как же это возможно?
– Есть одна особенность: «своего» лечить всегда труднее, все волнуются, стараются, поэтому все усложняется. Но в общем это полтора года лечения. Сегодня все позади и все в порядке. Но в эти полтора года я естественно перестал оперировать.

– Скучаете?
– Конечно. И иногда мысленно задаю себе вопрос: а если пришлось, смог бы? Думаю, да, руки все помнят…

– Николай Александрович, а трудно быть главным врачом?
– Я стал им в 37 лет. Опыт заведования у меня был, но у главного врача другие задачи. Он в ответе за все: он точка, где сходятся все проблемы, начиная от хозяйственных, заканчивая высокими технологиями. Я начинал работать, действуя интуитивно, но быстро понял, что управление – это целая наука.

– Менеджмент называется…
– Да, и как только появилась возможность освоить этот самый менеджмент на специальных курсах, появилась литература, я этим занялся серьезно. Но самое главное – я понял – необходимо самообразование. Я слежу за специальной литературой, журналами по организации здравоохранения: жизнь не стоит на месте.

– Говорят, вы жесткий главный…
– Говорят, но я таким себя не ощущаю. Характер у меня, правда, взрывной, сложный, но я думаю, главное, в том, чтобы принятые решения были справедливыми. Доброта все же не в мягкой речи и елее слов, а в поступках.

– И что, не случалось ошибок?
– Случались и не раз. Были ошибки, особенно в кадровой политике. Думаю, что без этого не прожить, но я честно старался их исправлять. Я всегда считал, что необходимо создать высокопрофессиональный коллектив, который может всё – освоить сложную технику, овладеть высокими технологиями, оказывать помощь на хорошем профессиональном уровне.

– Вы этого добились?
– Да. У нас именно такой коллектив.

– Медицина сильно изменилась к лучшему за последние годы: появилось, наконец-то, классное оборудование, новые технологии, диагностические аппараты, компьютерный томограф. Радует?
– Это хорошо, но вместе с тем возникла и тревожащая тенденция: врачи часто полагаются при диагностике на аппаратуру, а не на собственные знания и интуицию, которыми всегда славилась русская школа.

– Да ведь это было от нужды. Иностранцы, приехавшие на ашинскую катастрофу, не скрывали удивления: как при отсутствии хорошего оборудования, необходимых материалов можно было вообще работать, спасать жизни, помогать пострадавшим?
– Это так. И все же должно быть разумное равновесие. У нас принято кивать на Запад, я был там много раз, и скажу, что в «рукоделии» наши специалисты не уступают никому. Но в смысле оборудования, обеспечения, антуража, не говоря уж о зарплате, – стыдно за великую страну. Кстати, я ездил в хорошие клиники не для того, чтобы позавидовать и убедиться в преимуществе «их» здравоохранения. Мы оттуда тоже многое брали. Когда я узнал впервые о лапароскопии, – мы поехали с Яковом Владимировичем Пельцвергером в Германию,– то у нас никто не верил: какие операции через проколы? Как это? Не разрезая полости? А через год внедрили технологию в больнице. Сегодня эндоскопическая хирургия привычна, а тогда… В общем, новые технологии не всегда связаны с огромными затратами. Современные технологии – приоритетны. Наши врачи – ежегодно представляют программы их освоения, – это обязательное требование.

Поэтому в нашей больнице есть многое, чем я, как главный врач, могу гордиться. Кроме того, сегодня появилось много новых лекарственных средств, которые позволяют не делать операций таких, например, как язва желудка.

Николай Алексеев  (© 2022 МИССИЯ )

– Что вас волнует в современной медицине?
– Проблем немало, хотя многое изменилось к лучшему. Волнует отток молодых способных врачей из медицины. Вот мой собственный сын – клинический фармаколог – поглядывает на сторону. Я понимаю: маленький ребенок, семья, – а зарплата у медиков какая? Всю жизнь у меня теплилась надежда: государство, наконец, поймет что на такую зарплату врач не может существовать достойно. Но жизнь проходит, и мои надежды тают.

– Но и врачи, Николай Александрович, стали другие. Вы же в курсе, что многие берут деньги.
– Да в курсе, конечно. Но все не так однозначно. И одно дело, когда пациент приходит с благодарностью после операции, а другое – до. Не каждый из врачей чувствует меру. К сожалению, объективно для этого есть экономическая почва.

– Вы хирург по профессии. Как относитесь к боли, человеческим страданиям? Это же мешает работать?
– Наблюдая за молодыми врачами, я пришел к такому выводу: одно дело – уметь справляться с эмоциями. И без этого действительно нельзя. Но если сердце врача в начале пути в профессию не «рвет», если он равнодушен к смерти и страданиям больного, поверьте мне, настоящего врача из него никогда не будет. Абсолютно точно.

– Николай Александрович, время врачей-романтиков, пришедших в медицину спасать жизни, уходит, их места занимают прагматики.
– К сожалению. Это все, что я могу сказать.

– Кто жена главного врача? Счастливы ли вы в браке?
– С женой Людмилой мы вместе учились с четвертого класса. И она уже тогда носила негласный титул первой красавицы. А роман начался после школы, когда мы оба приезжали к родителям на каникулы. Одна из встреч была судьбоносной. В Чесму мы приехали уже с сыном – Евгением, которому был годик. И жена прошла со мной все сложности жизни сельского врача. Квартира была ужасно холодной. Сынишка спал в ванной, мы его укутывали, постоянно боялись, чтобы не простыл. Ночами меня бесконечно вызывали в больницу на операции. Жена все это понимала и принимала. У нас двое сыновей. Оба врачи, кандидаты наук. А главное – трое внуков.

– Какой вы дедушка?
– Ненормальный. Когда мне говорили, что внуков любят больше, чем детей, я только посмеивался. Но когда родилась первая внучка, я не могу Вам передать этих чувств. Я ее обожаю. Видите на столе фотографию. А еще есть два внука – им по два года. Все любимы, все греют сердце, в общении с ними черпаешь силы.

– Есть ли у главного врача свободное время?
– Есть. Банально, но я очень люблю сад. Увлекаюсь охотой, рыбалкой, я, кстати, в Чесме к этому пристрастился. В охоте я азартен, а в саду растут березы, много цветов, и, конечно, морковка своя. Любим с женой покопаться – деревенские же корни все-таки.

– Дома главный врач – главный?
– Нет, хотя жена все равно считает меня главой и говорит, что поступает по-моему. Конечно, привычка руководить, наверное, вылезает, но все же дома я другой.

– Мягкий и пушистый?
– Ну… Не знаю.

– А готовить любите?
– Поскольку в саду есть мангал, то кто, если не я?

– Вы довольны своей жизнью?
– Я люблю свою работу, жену, у меня прекрасные дети, любимые внуки. Но быть довольным всегда – невозможно.

– Как доктор Алексеев сегодня относится к своему здоровью?
– Ну, об одной истории с туберкулезом вы уже знаете. И до сих пор не могу похвастать вниманием к самому себе. Известно же, сапожник без сапог… Это про меня.

Николай Алексеев  (© 2022 МИССИЯ )

Прошлым летом Чесменская районная больница отмечала юбилей, и Николай Александрович получил приглашение. Приехавшее на торжество областное начальство удивилось: «А вы как здесь, Николай Александрович?» В это время откуда-то из-за угла вышла пожилая женщина и бросилась к Алексееву. «Николай Александрович, вы меня помните?» и преподнесла баночку грибов. Он помнит и женщину, которой тридцать лет назад сделал операцию в связи с разрывом печени, и многих других. Но бесценным считает то, что в Чесме до сих пор помнят его. Ведь банок с грибами и вареньем, которых нанесли доктору в тот приезд бывшие пациенты, семье Алексеевых, хватило на всю зиму. 

Pin It on Pinterest

Share This