+7(351) 247-5074, 247-5077 info@missiya.info

Российская цирковая школа «Икарийских игр» (по имени героя древнегреческой мифологии Икара) сегодня известна во всем мире. Без преувеличения. Хотя рождением своим она, как, впрочем, и не только она, обязана нашему, спокон веков «надменному соседу»

Еще до революции семнадцатого года гастролировавшая по городам и весям Российской империи немецкая цирковая труппа набрала учеников из местных ребятишек. Тогдашние турне не чета нынешним — длились по несколько лет, и верхние, самые маленькие, а значит, легкие акробаты, подрастая, нуждались, такова уж специфика жанра, в постоянной замене. Когда же германцы, исчерпав себя, повернули свои бродячие кибитки «нах хаузе», то их русские ученики, к счастью, родину покинуть не пожелали. Но и без циркового манежа, чей неповторимый дух они успели впитать в полной мере, жизни себе уже не представляли. Именно с тех безвестных «летающих циркачей» и ведется российская летопись «Икарийских игр».

…Спустя столетие, огромную популярность как у нас в стране, так и за рубежом завоевал один из ярчайших номеров в этом жанре, который исполняют акробаты под руководством Михаила Скибина. Южноуральцам они знакомы по гастролям двухлетней давности, когда с успехом выступали в Челябинском цирке. Но кто бы тогда мог предположить, что родная дочь и многолетняя партнерша Михаила — Оксана, родившаяся и по сей день проживающая в Москве, совсем скоро станет наведываться из столичного цирка на Цветном бульваре в Челябинск чаще, чем, предположим, в Сокольники да, к тому же, не в качестве гостьи, а на правах самой что ни на есть настоящей хозяйки? И тем не менее…

Челябинская москвичка

— Я вышла замуж за известного челябинского…, — как бы невзначай, бросила она во время нашей, продолжавшейся уже около получаса беседы и вдруг осеклась. Но все, что было сказано до этого, сразу показалось мне лишь вербальной разминкой, абсолютно не стоящей драгоценного внимания читателей. И хотя я понял, что имя своего избранника Оксана пока озвучивать не хотела бы, мгновенно сориентировавшись, заполнил образовавшуюся паузу невесть откуда взявшимся.

— Официально?
— Да. И теперь я приезжаю к нему, очень много ездит ко мне он. На это уходит куча денег (смеется), просто море денег. Но, слава Богу, муж не настаивает, чтобы я бросила свою работу, и уж тем более, не могу подобного от него требовать я. Да и не считаю нужным. Мы поженились лишь прошлым летом и, чтобы соприкасаться чаще, я, к примеру, даже обучение свое решила продолжить в Челябинске. За плечами у меня академия физической культуры, которую я закончила в Питере. Там же думала учиться в аспирантуре. Но в связи с резкой переменой в моей жизни я сдала документы в ЧГПУ.

— На спортивный факультет?
— Нет, меня больше волнует физиология, развитие координации. Поэтому я соискатель на кафедре «Биологии человека и животных и медико-биологической подготовки».

— Скажу честно, у меня как-то не укладывается в голове: артист цирка и кандидат биологических наук.
— Жить, вникая во все, — мое кредо. Это отнимает колоссальное количество времени, энергии — всего. Но я предпочитаю знать что-то не понаслышке, а глубоко изучив сам предмет моего интереса.

— Оксана, а вы хотели бы увидеть своих детей продолжателями цирковой династии Скибиных?
— Я не знаю. Мои родители много размышляли: а правильно ли они поступили в отношении меня? (Несмотря на то, что уже были масса фестивалей, достижений, наград.) Сейчас они уже успокоились, потому что помимо цирка я занимаюсь еще и другими вещами, в чем они мне всячески помогают и видят, что, если бы их дочь захотела изменить свою жизнь, то просто изменила бы, и все.

— Свои решения вы принимаете самостоятельно?
— Но всегда советуюсь с семьей.

— А с мужем?
— Безусловно. Ведь я вышла замуж по любви, а не по расчету.

— Уверен, что ваш избранник не устает повторять о том, какая у него красивая жена.
— Спасибо.

— Мое личное мнение: вам бы не в цирке блистать, а на подиуме «Мисс Вселенная». Не пробовали себя в качестве фотомодели?
— Еще раз спасибо, но это — не мое.

Цирк — моя любовь

— Оксана, артистами цирка рождаются или становятся?
— Мне сложно судить. Я была там рождена, и для меня это судьба.

— Не могу не обратить вашего внимания на такое символичное, на мой взгляд, совпадение, как наша встреча, произошедшая не где-нибудь в редакции, а в стенах старейшего в городе театра. (С Оксаной мы беседовали в Челябинском ТЮЗе — Авт.) Вы — тоже артистка, но артистка совершенно иного жанра. Что сближает и что различает артиста цирка и артиста драмы?
— Я скажу абсолютно не в обиду театральным артистам, но у них есть несколько аспектов, которые им облегчают жизнь. Во-первых, это сцена, а не манеж. На сцену взирает, по сути, лишь один сектор, тогда как манеж просматривается со всех точек. И, во-вторых, театральные актеры сами практически не видят зал, который отделен световой рампой. Нам сложнее: мы видим весь зал, все глаза, все эмоции. Поэтому напряженность всегда пиковая.

— Оксана, не могу похвастать, что я крупный «циркоман», и все же, мне кажется, цирк сегодня другой, нежели двадцать лет назад.
— Тех больших постановочных программ, которые ставил Никулин, которые воплощались старыми режиссерами и потом прокручивались в десятках цирков Советского Союза, остались единицы. Отсюда весь результат.

— Стало больше халтуры? Под халтурой здесь я подразумеваю отнюдь не дешевые трюки, а вполне достойную антрепризу.

— Наверное, тут я с вами согласна. Но это то, что принесло нам наше время — коммерциализация всего и вся. Красочность в цирке от чего зависит? От массовости, в том числе. А сейчас вам любой директор скажет, что номер из более четырех человек организовать проблематично. Еще двенадцать лет назад мы ехали на открытие Тульского цирка, и в программе было порядка семи групповых номеров численностью свыше десяти человек. Это же красочно. Это эффектно. Это массово. Сейчас даже в Москве и Санкт-Петербурге вам скажут: «От силы мы берем один такой номер». И то с трудом. Ведь все упирается в деньги.

— Кроме Тулы, где вам еще довелось выступать?
— Вау! Я всегда горжусь тем, что начинала выступать в старом московском цирке на Цветном бульваре. Очень люблю питерский цирк на Фонтанке — мы работали там многократно, и я с радостью его вспоминаю. Люблю второй питерский цирк, полустационарный, который находится в Автово. В бытность мне нравилось работать в Харькове, в Киеве. Сейчас там тоже большие проблемы, к сожалению.

— Может, у вас есть какая-то неосуществленная мечта?
— Творческие надежды, они всегда присутствуют. Но мечта сама не свершится. Поэтому я считаю, если у тебя есть цель — достигай, добивайся, делай.

— А вы не задумывались над тем, что в наше время безграничных возможностей цирк мог лишить вас чего-то?
— Я считаю, что у каждого человека есть право выбора, и не приемлю слово «если бы».

— Но атмосфера влияет на человека?
— Безусловно, да. Но если для мужчины важно зарабатывать деньги по той причине, что он должен содержать семью, помогать близким, то женщина должна заниматься тем, что у нее хорошо получается, что ей легко.

— По-моему, перед женщиной стоит другая задача: быть хранительницей домашнего очага.
— Абсолютно верно. Но мы заговорили о деньгах. Они, безусловно, не последнее в жизни. Поэтому приходится заниматься массой других дел помимо своей работы. Никуда от этого не денешься.

— Главное — быть в согласии со своей совестью, со своим внутренним «я»?
— Ну, естественно. Был период, когда многие артисты ушли в коммерцию. Кто-то остался в бизнесе, кто-то вернулся в манеж, на сцену. Мне сложно судить о ком-то. В акробатическом жанре и раньше такое бывало часто. Когда наступает определенный возраст — у кого-то это 30 лет, у кого-то — 50, у кого-то — 70, — человек, понимая, что дальше он не может выступать, начинает делать выводы. В таких случаях я всегда привожу пример замечательного артиста Владимира Довейко. Он был суперакробатом, но потом занялся административной работой и подготовкой кадров, что, я считаю, не менее важно и сложно, чем просто выступать перед зрителем. И у него это получилось замечательно. Каждый себя находит сам.

— Оксана, вы помните свой первый выход на арену цирка?
— Да, конечно. Правда, у меня он ассоциируется с двумя выходами. Первый раз я удостоилась такой чести, когда мне не было еще и трех лет. Праздновали День Победы. Знаете, в Германии есть памятник советскому воину-освободителю? Так вот у нас в цирке я была «ребенком на руках того солдата». У меня была потрясающая роль: дотянуться до его головы и снять каску, куда все должны класть гвоздики. Я это помню, как сейчас, помню ту безумную ответственность, впервые возложенную на меня. Второй ответственный момент: выпуск на Цветном бульваре, когда я работала у папы с мамой в «Икарийских играх». Все «нижние» уже выступали, а состав «верхних», в числе которых была я, еще нет. По этой причине меня целую неделю колотило — было ужасно нервно, но ничего.

— Сколько годиков вам было тогда?
— Я пошла в первый класс. И повторю, для меня тот выход был очень ответственным, потому что Юрию Владимировичу очень нравился номер моих родителей. Не могла же я их подвести.

— Юрий Владимирович — это Никулин?
— Да. Он сидел в комиссии, когда я выпускалась. Благодаря ему и дрессировщице львов Ирине Бугримовой мне разрешено было работать.

— То есть это ваши крестные?
— Можно сказать и так. Раньше номера принимались гораздо серьезнее. В комиссии, помимо заслуженных и народных артистов, были представители министерства культуры, причем, в обязательном порядке. Когда выпускалась я, в стране действовал закон, по которому несовершеннолетним разрешалось работать только с 14 лет, иначе это называлось эксплуатацией детского труда. Но в связи с тем, что в нашем жанре начинать в таком возрасте нереально, все было сделано очень хитро и правильно.

— Обманули «высоких» начальников?
— Никулин прекрасно знал, кому сколько лет, и поэтому до окончания выступления акты не показывал комиссии. После того, как просмотр завершился, он спросил: «Нравится?» Все хором сказали: «Да». Он: «Подписываем?» И когда члены комиссии взялись за авторучки и склонились над приемными актами, раздалось душещипательное: «А-а!» На что Юрий Владимирович как бы удивленно отреагировал: «Что-то не так? Вы же только что утверждали, что все замечательно. Если есть сомнения, то подписывайте под мою ответственность и под ответственность руководителя номера». Кто же мог ему отказать?

— Оксана, как вы к нему обращались?
— Юрий Владимирович.

— У вас были официальные отношения?
— Нас так воспитывали, потому что цирк — это не только дружеские отношения, это еще и работа.

— А он вас как называл?
— По имени, безусловно. Оксана, Ксюша.

— У него была какая-то «звездность» — в общении, в манерах?
— Я этого абсолютно не замечала. Когда он работал в паре с Михаилом Шуйдиным, то они выступали в одной программе с моими родителями. Я тогда была еще совсем крошкой.

— Мне посчастливилось побывать на одном из тех памятных выступлений в челябинском Дворце спорта «Юность». И знаете, не хочу никого обидеть, но таких(!) клоунов, увы, сейчас нет.
— Столь именитых, наверное, нет. Есть молодые клоуны, кто мне нравится, с которыми мне удобно работать в программе. У них замечательные веселые репризы. Зал смеется.

— Назвать можете?
— Не стану. Исключительно, дабы тоже никого не обидеть.

— Жизнь циркового артиста — это жизнь на колесах. Но ведь и у него должен быть свой причал. Ну, тот самый, куда «усталая подлодка» возвращается из похода.
— Что вы имеете в виду?

— К какому цирку вы приписаны?
— У нас нет понятия «приписаны к цирку».

— Но ведь трудовая книжка есть?
— Трудовая книжка находится в Москве, в компании «Росгосцирк». Там числятся все российские артисты, там же концентрируется весь цирковой бюджет. И это нормально.

— А куда же вы ходите на работу, где репетируете?
— В том цирке, где идет наша программа.

— То есть, у вас нет определенного трудового места жительства?
— Нет. Любой цирк — это наш родной дом.

Пироги печет пирожник…

Оксана, у вас были провалы? За вашу долгую творческую жизнь?
— Провалов, к счастью, не было. И за это я благодарна нашему балетмейстеру, который учил нас тому, что мы не имеем права повернуться и уйти, даже если что-то случилось, даже если сломался реквизит. Он всегда говорил: «Вы должны потрясающе красиво начать и потрясающе красиво закончить свой номер». Показательный пример. У Никулина в цирке был однорукий эквилибрист-фронтовик. Однажды в зале погас свет, а он в это время выполнял стойку на руке с упором в выдвигающуюся на четыре метра трость. Через десять минут включили свет, а он стоит.

— В таком случае, вы можете себе позволить заболеть и пропустить номер?
— Практически, нет. Даже если я сильно болею, то могу что-то сократить, но никак не отменить весь номер.

— Вопрос на засыпку. Руководители нашего государства любят ходить в оперу, на балет. Отчего же к цирку такая немилость?
— Брежнев обожал ходить в цирк. Мои родители его видели в Сочи, в Москве на Вернадского. Раньше во все торжественные концерты включались цирковые номера. Я сама часто работала в кремлевском Дворце Съездов на различных мероприятиях. Потом случилось так, что первые лица нашего государства стали любить, в основном, эстраду. Я не хочу их критиковать, но считаю, что такое однообразие скучно.

— Кроме эстрады, они полюбили еще и спорт: Борис Николаевич Ельцин — большой теннис, Владимир Владимирович Путин — дзюдо и горные лыжи…
— Но на концертах это никак не отражается.

— Значит, вам, артистам цирка, пора выдвигать в президенты человека из своей среды. Тогда у нас все будут любить цирк.
— Нельзя заставить человека что-нибудь любить. Он либо любит, либо нет.

— Заставить нельзя, но если президент зачастит в цирк, то вся чиновная братия быстро на это отреагирует и последует его примеру.
— Правильно, но каждый должен заниматься своим делом. Я всегда по этой причине привожу пример Валентина Дикуля. Общеизвестная личность. Человек замечательно работал, у него был красивый номер и есть другой дар — он может лечить людей, может им помогать. Но однажды и у него был момент, когда ему пришлось заниматься политикой. Может, для продвижения своих идей это необходимо. Может быть. Ведь сейчас у него замечательная клиника, и он снова помогает людям.

По разнарядке

— Оксана, вы за границей гастролировали?
— Да.

— Можете сравнить зарубежный цирк и наш?
— Сразу поясняю: за границей практически нет стационарных цирков. Исключение составляют Будапешт (Венгрия) и Париж (Франция). Все.

— Даже в Штатах нет?
— Только шапито. По этой причине артистам постоянно репетировать просто негде. Акробаты там практически все русские и китайцы. Я работала с китайской программой, потому знаю, что в Поднебесной преподаватель по сей день воспитывает ученика бамбуковой палочкой. И это не считается чем-то предосудительным. Отсюда и достижения. В Китае много цирковых школ, но нет цирка в нашем понимании. Там это ДК с большой сценой и зрительным залом перед сценой.

— А в мусульманских странах доводилось выступать?
— Мы работали в Арабских эмиратах.

— И как там относятся к цирку?
— Замечательно. Конечно, нужно уважать законы той страны, где ты работаешь. Когда мы получили контракт, я сразу уточнила, что можно, что нельзя? Мне ответили, что можно практически все, за исключением присутствия бежевых тонов на теле. Естественно, мы взяли те костюмы, которые соответствуют мусульманским цветовым гаммам и параметрам.

— Местные женщины на представлениях сидели в платочках?
— В паранджах. Но сначала приезжали мужчины, смотрели, все ли красиво и достойно, и только потом привозили свои семьи. Там у меня был такой случай из разряда курьезных. Я отработала номер, и тут ко мне подходит директор цирка со словами, дескать, вот стоят две дамы (обе в паранджах), которые не пропустили ни одного представления, и сегодня они попросили меня познакомить их с вами, чтобы вы позволили им потрогать вас за руку. Я ничего не могла понять и даже немного испугалась. А он подвел ко мне этих дам и повернулся к нам спиной. Они открывают паранджи и протягивают ко мне руки. Я тоже протягиваю руку и говорю: «Добрый день!» Дальше происходит следующее: эти женщины прикасаются к моей руке и, словно ошпаренные, отдергивают свои с визгом: «Ой!» Я удивляюсь еще больше. На что директор говорит: «Они не верят, что вы, такая маленькая, такая худенькая, и столько всего умеете. Да и, вообще, не верят, что вы живая». Я говорю: «Так бы сразу и сказал», — и снова протянула руку, они пощупали мои пальцы, я им улыбнулась, только после этого, накинув паранджи, дамы удалились.

— В Эмиратах выступали тоже в шапито?
— Тоже.

— А в Челябинске, как вы прекрасно знаете, имеется замечательный стационарный цирк, построенный, кстати, с благословения великого Никулина. В связи с чем хочу спросить, когда наша, подчеркиваю это, Оксана вновь порадует нас своими красочными выступлениями под его куполом?
— Как только будет разнарядка сюда.

— Слово-то какое — производственное — разнарядка! Как в фильме «Операция «Ы», помните: «Мясокомбинат». «Я!» «На сегодня нарядов не прислал»? «Челябинск». «Я!»
— Где-то так (улыбается).

— В общем, мы смеем надеяться…
— Естественно.